Цензура оперативного назначения

Участники книжного рынка пытаются оставаться вне политики. В России после «обнуления» это невозможно — политика приходит к ним сама

Помнится, канадский мыслитель Альберто Мангель говорил: читатели — самый опасный тип граждан для государства, потому что чтение учит размышлять и задавать вопросы, а государству — особенно авторитарному — задающие вопросы граждане не особенно нужны. И вчерашняя новость Московской международной книжной ярмарки (ММКЯ) — лишнее тому доказательство, что в России эпохи принятых поправок этот тезис остается актуальным.

Стенд «Мемориала» на книжной ярмарке в Манеже занимает 4 метра. Организаторы ярмарки разместили четыре объявления о том, что организация включена в список «иностранных агентов». Фото: «Мемориал» / Facebook

«Силовики прервали работу стенда историко-просветительского общества «Мемориал» на Московской международной книжной ярмарке. Исполнительный директор «Мемориала» Елена Жемкова сказала, что сотрудники прокуратуры решили проверить соблюдение закона об иностранных агентах», — сообщило вечером 4 сентября «Эхо Москвы».

По словам Жемковой, сотрудники прокуратуры притворялись заинтересованными посетителями. Осмотрев книги, они выбрали каталог к выставке «Скрипка Бромберга». Только после этого они предъявили документы и официально объявили о проведении прокурорской проверки. Выяснилось, что у ряда изданий «Международного мемориала», таких как, например, каталога музея «Мемориала», нет типографского знака о том, что «Мемориалу» присвоен статус «иноагента». При этом

каталог был издан в 1998 году — за четырнадцать лет до принятия закона об «иноагентах». Закон не имеет обратной силы, говорите? В России «обнуления» о таком принципе права не слышали.

Но — в сторону законы, оставим их для других колонок, а пока давайте узнаем, как же отреагировали организаторы ярмарки на фактический акт цензуры на их территории? Вы угадали: на следующий день сотрудники «Мемориала» обнаружили свой стенд оклеенным бумажками, на которых значилось, что «Мемориал» — «иноагент». (К вечеру наклейки сняли).

При этом на момент написания этого текста никаких официальных заявлений ММКЯ не представила. Таким образом, организаторы ярмарки обнаружили себя невольно в том же ряду, где стоят и активисты НОД, напавшие на участников организованного «Мемориалом» конкурса «Человек в истории» в 2016 году.

Если люди осуществляют оперативную цензуру, то какая разница, силовики ли они в штатском или «сочувствующие»?

И ладно  если бы литература на официальном уровне была под контролем государства. Но по факту государство в лице Роспечати только диктует — проведение фестивалей в разгар пандемии ковида, например,  — а издательства исполняют. Почему? Потому что государство в кризис другой помощи издательствам практически не предложило. Выставляйте книги и выкручивайтесь, как хотите.

Тут  вроде бы есть свобода воли. Никому не запрещают говорить о Навальном или на оппозиционные темы — по крайней мере, пока. Но если вы посмотрите на программу фестиваля, то не обнаружите ничего, что отвечало бы духу времени: дискуссий о домашнем насилии, протестах, о пытках и противозаконных судебных приговорах, об экономическом кризисе, наконец. Даже о коронавирусе тут говорят как бы вскользь и беззубо, как будто в России до сих пор не бушует пандемия.

И это — не политика всего лишь одного книжного фестиваля. Это тренд. Когда редактор Виктора Пелевина Юлия Селиванова говорит, что автор потенциального бестселлера не лезет в политику, потому что «читатели этого не любят» (как жаль, что Платонов и Толстой были не в курсе), — речь уже о глобальном повороте культурного сообщества к эскапизму.

Предполагается, что если ничего не делать и молчать, никого лишний раз и не тронут. В результате случаются истории вроде нападения на стенд «Мемориала».

В начале года писателя из Калининграда судили за рассказ, провокации активистов SERB в магазинах «Фаланстер» и «Ходасевич» — ползучая цензура добирается до литературы, но литература делает вид, что ничего такого не происходит, будто книжный бизнес существует в отдельном мире, где людей не сажают на несколько лет буквально за слова.

Сознательная капитуляция перед государством — не единственная проблема. В условиях монополизированного рынка и культурного поля форматы стагнируют. На упомянутой книжной ярмарке нет толком даже зоны отдыха, где можно спокойно посидеть и пролистать книги — хотя, казалось бы, для этого большие фестивали и нужны. Толком не организовано питание как участников, так и посетителей, а навигация устроена хуже, чем в мультике «Ежик в тумане», — хорошо, если кто-то тебе подскажет, куда добраться, — иначе заблудишься. О информационной выхолощенности большинства мероприятий и говорить не приходится — но

разве может быть иначе в условиях, когда одни разговоры для фейсбука, а другие — для публики?

Тут нужно бы предложить рецепт выхода из положения, но у меня его нет. Вокруг нас расширяется поле безвременья, застоя, бессмыслицы на колеснице — и просветов пока не видно.

Сергей Лебеденко
судебный отдел, корреспондент

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *