Пригласил вдову на танец

Как телеканалы прощались с Николаем Караченцовым

Знаете, что сближает современное телевидение с погребальной конторой «Милости просим»? Совсем как в романе Ильфа и Петрова, «гробовых дел мастера» от эфира поджидают клиентов у дверей больничных палат и квартир, предлагая свои «ритуальные услуги» даже до того, как потенциальный покойник испустит дух.

А как только испустил, тут уж от них отбоя нет. Семье, а также друзьям и коллегам знаменитого покойного остается только сделать выбор: к кому пойти? Чьи услуги предпочтительнее — Малахова или Борисова. Бывает, конечно, что семья посылает их всех куда подальше, оплакивая своего дорогого мужа и отца вдали от посторонних глаз. Редко, но бывает.

В пятницу пришло горькое известие: после тяжелой продолжительной болезни, накануне своего дня рождения, ушел из жизни выдающийся артист Николай Караченцов.

Его и при жизни не оставляли в покое ушлые телевизионщики, раз за разом демонстрируя кумира миллионов — такого яркого, такого темпераментного, такого сильного в прошлой жизни — в состоянии трагической беспомощности.

Это представление, затянувшееся на долгие 13 лет, кто-то называл подвигом жены, а кто-то — издевательством над больным и беспомощным артистом. Недаром первой реакцией на смерть Караченцова многих и многих людей в Сети стало одно-единственное слово: «Отмучился».

Ан нет. Телешоу, в отличие от жизни, продолжилось. И в первом же поминальном эфире у Андрея Малахова продемонстрировали последнюю съемку, сделанную на даче у Караченцова. Жена заставляет его петь вместе с ней знаменитую арию графа Резанова из легендарного ленкомовского спектакля «Юнона и Авось»: «Ты меня никогда не забудешь. Ты меня никогда не увидишь». Николай Петрович плачет, и дотошная камера тщательно фиксирует, как слеза стекает по щеке, а жена вытирает ему глаза салфеткой. Как он старается попадать в такт музыке, но не получается. Как она потом громко кричит ему на ухо: «Куда хочешь пойти? В театр? В цирк?» И, торжествуя, переводит нам его хрип: «В цирк? Значит, пойдем в цирк!»

Первым из гостей студии, к кому обратился ведущий Малахов с просьбой сказать слова о только что умершем коллеге, оказался артист Станислав Садальский. И, увы, не оправдал ожиданий, ибо, едва сдерживая слезы, заговорил не о жертвенном подвиге жены (теперь вдовы) покойного, а о чувстве неловкости, которое вызвали у него эти кадры: «Показывать артиста в беспомощном состоянии — это ужас! Так нельзя делать».

Договорить Садальскому не дали, и он тихо покинул студию. Другие же участники программы принялись наперебой опровергать его: мол, почему неловко-то? Люди хотели его увидеть любым. А жена таки совершала каждодневный подвиг, продлевая «реалити-шоу «Борьба за жизнь» (как метко охарактеризовал все прижизненные эфиры с участием Караченцова сам Андрей Малахов, как бы пытаясь при этом опровергнуть несправедливые обвинения и в адрес вдовы, и в адрес ТВ).

Сама вдова Людмила Поргина, выведенная в «Прямой эфир» по телефону, деловито отчиталась о последних часах и минутах жизни мужа: уходил спокойно, даже радостно, со всеми попрощался, выражая надежду на неизбежную встречу в другой жизни. Скорбеть не велел, а велел вспоминать его весело.

Кто ж мог подумать, что наказ покойного будет исполнен столь буквально уже на следующий день в эфире шоу «Эксклюзив»? Если в фильме Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен» сначала намечались торжества, потом аресты, а потом решили совместить, то в шоу Первого канала (как говорится, чтоб два раза не вставать) решили совместить поминки и день рождения артиста, невзирая на то шокирующее обстоятельство, что именинник никак не может поучаствовать в торжествах.

Мы, конечно, не в Африке, поэтому песен и плясок не было, врать не буду. Хотя вся семья Караченцова пришла на этот эфир нарядная и веселая, задав тон всему вечеру и продемонстрировав фото именинного торта и поздравительного плаката с надписью «С днем рождения, любимый», заранее приготовленных к празднику. Было много улыбок, шуток, вдова азартно имитировала (пародировала) характерный хриплый голос мужа. Сын поведал публике, как прошлой ночью, прощаясь с отцом, сказал ему: «Папа, ты не волнуйся, увидимся на том свете».

Наблюдая за радостью, льющейся через край, многие зрители решили, что эфир был записан несколькими днями ранее, еще до печального известия о смерти любимого артиста. Но нет: снимали утром субботнего дня — спустя всего сутки после трагического события. О смерти говорили как о свершившемся факте, в знак траура вдова поверх ярко-красного платья повязала черный шарфик.

«И что? — отозвались в фейсбуке сочувствующие вдове пользователи. — Все переживают смерть близких по-разному. Вдова в шоке, с которым она справляется именно так, а не иначе. Не нам судить».

Почему ж не нам, если все это празднично-поминальное шоу предназначалось именно для нас, зрителей? Впрочем, ладно, вдове бог судья. Куда больше коробит ТВ, которое, как в известном анекдоте про похороны в политбюро, догадалось «пригласить вдову на танец», ничуть не смущаясь «деликатностью» ситуации и выжимая из нее максимум «прибыли». Конечно же, и другим «властителям дум» хотелось прикоснуться к мощной личности Николая Караченцова. Поводов для политических спекуляций покойный дать не успел: слишком рано трагедия выбила его из седла. Несмотря на это, Артему Шейнину в шоу «Время покажет» удалось-таки лихо пристегнуть умершего артиста к самой неожиданной теме: о трансгендерах и толерантности без границ, которая рано или поздно погубит человечество. После демонстрации на экране портретов мужеподобных женщин он в самом финале показал портрет Николая Караченцова в лучшей его поре. И резюмировал, уходя на рекламу: «Вот уж кто был мужик так мужик. Символ и воплощение всего мужского».

Господи, пусть уже они все от него отвяжутся. Пошли ему вечный покой. Он его заслужил. Да ведь не отвяжутся!

Ирина Петровская
Обозреватель «Новой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *