МГЕР в тренде

Руководство «Молодой гвардии Единой России» заявило о намерении создать в городах-миллионниках России отряды для борьбы с оппозиционными движениями. Этим отрядам предстоит доказать, что улица не принадлежит оппозиции, заявил лидер МГЕР Денис Давыдов.

По его словам, предполагается, что действовать будут отряды численностью в 100-200 человек, причем им предстоит как самим организовывать выступления по самым разным вопросам, так и отвечать на силовые акции оппозиции, если такие будут иметь место. «Если оппозиция начнет бросаться камнями — убегать мы не имеем права», — приводит слова Давыдова телеканал «Дождь».

Побеседовать с «Полит.ру» об этой идее и о самом явлении возникновения самодеятельных отрядов, которые берут на себя функции, обычно относящиеся к функциям государства, согласилась Асмик Новикова, руководитель исследовательских программ фонда «Общественный вердикт».

«Что касается количественных оценок, то мне заявленные «Молодой гвардией» цифры кажутся вполне внушительными. Для того, чтобы сделать что-то заметное, большие толпы не нужны, и если в крупных городах появятся мобильные отряды численностью около 100 человек, «обученные уличным технологиям», то этого будет вполне достаточно, чтобы испортить жизнь всем окружающим, начиная с рядовых граждан и заканчивая полицией. Если, конечно, эти отряды будут работать эффективно, как утверждают в «Молодой гвардии». Пока нам неизвестно о значимых, не дутых проектах этой организации. Шуму много, а результата, к счастью, нет.

Теперь по поводу самой заявленной идеи. Это очень в духе современных тенденций, «Молодая гвардия» тут пытается быть в тренде. Занимаясь исследованиями по виджилантизму, мы в нашем фонде убедились, что группы вигилантского толка, созданные партийными структурами, пытаются «не потерять волну», сесть на хвост вигилантским организациям, которые возникли самостоятельно и достаточно эффективно работают.

Можно по-разному относиться к вигилантам, но есть группы, возникшие абсолютно самостийно, ставящие перед собой весьма сложные задачи и работающие с энтузиазмом. В частности, в Кирове есть группа «Ночной патруль» – она занимается тем, что ловит пьяных за рулем. Как правило, она работает в очень конфликтных ситуациях, и пьяных действительно ловит. К ее деятельности могут быть вопросы, но группа эта возникла по собственной инициативе людей; она объединяет единомышленников; люди инвестируют в нее свои ресурсы и не замечены в получении грантов. Они просто работают и пытаются действительно разрешить проблему пьяного вождения. И партийные структуры, видя, что это очень популярно, что очень много молодежи отзываются на вигилантский «сценарий», решили не отставать и это повторить. 

Вообще говоря, если посмотреть, что сейчас делают партийные вигилантские группы, то окажется, что это очень похоже на советские субботники и какие-то акции по выявлению гололеда во дворах. Тем не менее, это преподносится очень торжественно. Есть, например, в Москве такое движение «Безопасная столица». Как они пытаются создавать безопасную столицу? Ну, к примеру, где-нибудь на Чистых прудах подходят и простят где-то не курить, и так далее. То есть чаще всего деятельность партийных вигилантских групп является имитационной.

Если говорить о дефинициях, то вигилантами считают группы, которые возникли самостоятельно, самовольно взяли на себя полицейские функции и пытаются решать действительно серьезную проблему, связанную с общественной безопасностью. Они достаточно устойчивы – это не разовое объединение по какому-то конкретному поводу с последующим распадом, эти группы работают постоянно, идеологически оформлены, у них свой  алгоритм, модель деятельности и т.д. Классическим примером может быть «Город без наркотиков» Евгения Ройзмана. Повторю: можно не разделять методов, которыми пользуются такие группы, но само явление интересно. Связано оно с тем, что люди самостоятельно берут на себя функции полиции – мы наблюдаем попытку «приватизировать» эти функции.

Вообще говоря, это очень в русле современных тенденций на «деинституализацию» государства. Когда государство не справляется с какой-то функцией и возникает провал, появляются такие общественные группы, которые начинают эту проблему решать. Кстати, в определенном смысле фонд «Общественный вердикт», который я представляю, – тоже вигилантская организация. Мы часто делаем работу за следствие – фактически проводим расследование и, используя российское законодательство, добиваемся того, чтобы наше «расследование» было включено в уголовное дело. По аналогии — многие организации, помогающие в лечении, тоже замещают собой обанкротившееся государство: если медицина в стране плоха, то возникают такие группы, которые помогают собрать деньги на лечение, организуют это лечение и, в общем, спасают людей. Все это является разными проявлениями одной большой проблемы, связанной с дисфункциональностью государственных служб, и в результате возникают общественные структуры, которые берут на себя эти функции.

До поры до времени это неплохо. Но когда возникают квазиполицейские, появляется много рисков. Эти группы фактически применяют насилие; они задерживают людей, могут доставлять их в полицию; они портят имущество. Словом, они ведут себя как хозяева положения. В этом очень много пренебрежения и даже, я бы сказала, расизма в отношении тех, с которыми эти объединения пытаются бороться. Если посмотреть на рейды группы «Лев против», которая гоняет выпивающих в парках и около вокзалов, то в поведении представителей этой группы очень много от поведения «чернорубашечников». Они весьма презрительно разговаривают с гражданами, распоряжаются ими, как считают нужным, помыкают полицией (а та совершенно спокойно на это реагирует и выполняет все их требования). По крайней мере, так это выглядит в тех видеоотчетах, которые представители движения выкладывают.

Здесь основные риски связаны с тем, что непонятны правила игры. Когда закон нарушает полицейский, понятно, как ты можешь инициировать разбирательство и хотя бы попытаться свои права восстановить. А когда то же самое делают группы граждан, ссылаясь на общие нормы российского законодательства, причем толкуя его так, как они его понимают, ты уязвим, потому что не представляешь, как на это реагировать и куда пойти с жалобой. Кроме того, обращает на себя внимание тот факт, что полиция, как правило, не препятствует таким группам. И это – самое настораживающее.

Возвращаясь к «Молодой гвардии» и ее инициативе: спрашивается, зачем эти ее мобильные группы нужны, когда есть полиция? Уж с чем полиция справляется, так это с разгоном митингов; тем более, если кто-то из митингующих начнет бросаться камнями, как говорили представители «Молодой гвардии», то это прямая обязанность полиции – обеспечивать порядок в таких случаях, так как это угрожает людям. А добровольные помощники в лице МГЕР в этой ситуации абсолютно неуместны – их вмешательство в такого рода ситуации повысит градус конфликта и приведет не к увеличению безопасности, а к превращению происходящего в побоище.

Кроме того, есть и другие желающие взять на себя функции полиции. В 2017 году, например, если помните, Александр Залдостанов, известный под прозвищем Хирург, заявлял, что байкеры из клуба «Ночные волки» будут работать на разных мероприятиях и пресекать явления типа Майдана. И полиция сейчас очень часто говорит, что хотела бы работать при поддержке граждан, что ей нужны эти добровольные помощники, что это все – современно и правильно. Но есть ощущение, что реальных рисков такого положения дел полиция пока не понимает, а если понимает, то пребывает в иллюзиях по поводу того, что может «держать на поводке» ситуацию.

Полиция пользуется результатами работы вигилантов. Например, она может приехать по их вызову – допустим, по вызову представителей «Стопхама», следящих за неправильно паркующимися водителями. И полиция фиксирует нарушение со стороны водителя. Что происходит дальше, мы не знаем, потому что в видеоотчетах «Стопхама» этого нет. Но нет свидетельств того, чтобы полиция принимала заявления от недовольных «Стопхамом» граждан, а граждане, которые жалуются на действия активистов этой группы, есть. Мы не видим, чтобы полиция реагировала на, в общем-то, незаконное поведение вигилантов.

Строго говоря, мы не знаем, есть ли эта реакция – та информация, которая у нас есть, исходит из пабликов вигилантов, и они не очень охотно показывают, как сами граждане начинают оспаривать их действия. Думаю, что эти случаи есть, но по реакции полиции все же складывается впечатление, что она просто попустительствует действиям вигилантов. И это опасно: нужно все-таки четко разделять гражданское общество или сообщество людей, которое содействует полиции в охране общественного порядка, и самостийные группы квазиполицейских, которые фактически себя противопоставляют полиции. Эти группы возникли потому, что полиция показывает себя неэффективной, что она не борется с каким-то явлением – и эти группы решают, что будут это делать сами. «Мы будет это делать сами, потому что вы ничего не делаете», – вот какова их идеология.

Если посмотреть ролики вигилантов, то можно увидеть, что они высмеивают полицейских. Например, «Трезвые дворы» в Челябинске. Это люди, которые действуют, исходя из своего понимания того, что есть общественный порядок; исходя из своего понимания того, что такое закон и нарушается он сейчас или нет; и исходя из своего понимания того, что нужно сделать, чтобы этот закон не нарушался. Все это превращается в зачастую прямо провокационные приставания к гражданам, в давление на граждан и в принуждение взрослых самостоятельных людей сделать то, что считает правильным вигилант. Это, конечно, не приемлемая практика. .

Даже когда вигиланты пытаются решать невыдуманные проблемы (в отличии от того же МГЕР), и сам виджилантизм крепнет, это говорит не о том, что растет сознательность граждан и расцветает гражданское общество. Так удобно думать, в первую очередь полиции. Это говорит о том, что работа полиции трансформируется с сопутствующим падением профессионализма. Что мы пока, с сожалением, наблюдаем.

Я бы добавила, что это явление не только российское – оно международное. К примеру, в Стамбуле тоже действуют группы, которые борются с курением на улицах; я видела подобные группы и в Иерусалиме – они действовали вежливо, но вынуждали людей затушить сигареты; аналогичные группы действуют во Франции. Кстати, если говорить про Францию, то там общие настроения у людей в отношении вигилантов таковы: нет, мы вашего вмешательства не хотим, считаем, что вы непонятно кто; мы хотим, чтобы была профессиональная полиция.

Как к этому относятся люди в России, сложно сказать, но те группы, которые возникли самостоятельно и окрепли настолько, что региональные МВД пошли на построение с ними партнерства (то есть увидели в них и достойных соперников; так было в Кирове и в итоге так получилось в Екатеринбурге), держатся только за счет большой общественной поддержки. И они в основном работают на то, чтобы эта общественная поддержка у них была. Так что некоторое одобрение этих групп у нас есть», — сказала

Асмик Новикова.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *