«Депутаты седьмой Думы будут в похоронной комиссии режима»
Глеб Павловский — о том, почему выборы 18 сентября важны в системном кризисе российской власти

18 сентября мы в седьмой раз будем избирать парламент. Кампания, основная часть которой пришлась на период отпусков, для большей части электората прошла незамеченной, значительная часть россиян даже не собирается идти на выборы. В условиях низкой явки и распыленности оппозиции между несколькими несистемными партиями шанс сохранения Думы в том виде, в котором мы ее знаем, весьма велик.

Тем не менее основатель Фонда эффективной политики Глеб Павловский считает, что воскресное голосование будет важным. Система, одним из архитекторов которой в свое время был Павловский, по его собственному мнению, подходит к кризису и распаду, и седьмая Дума окажется в центре этого кризиса. Шанс выбрать в парламент дополнительную фракцию из несистемных партий очень невелик, но он есть, считает политолог. Именно эти люди получат возможность заявить о себе и получить реальное влияние во время грядущей перестройки, которая затронет и Думу, и администрацию президента, и всю властную систему.

— И во власти, и в оппозиции сейчас нередко говорят, что выборы ничего не решат, как не будет ничего решать и вновь избранная Дума. Что думаете вы?

— Седьмая Дума захватит всю президентскую кампанию и половину срока будущего президента, и совершенно очевидно, что избранные в седьмую Думу будут членами похоронной комиссии этого режима. Турбулентность нарастает, и нам будет все интереснее, как с ней справиться. Именно эта Дума окажется в центре потрясений следующего периода. Начнется спонтанное выдвижение тех, кто может что-то предложить, уже будучи услышанным. И тогда эта Дума может оказаться в положении последней Думы 1916 года, избиравшейся в бесчеловечных, как считалось тогда, условиях царского режима: к ней шли со всех сторон Петрограда люди за советом, что делать. Я не предрекаю никакой революции, я говорю о кризисе, в который мы вступили по вине власти, но и по вине общества, никак не мешавшего власти оставаться наедине с самой собой, потому что состояние деполитизации предполагает согласие с двух сторон.

— Возможно, дело в том, что людей дестимулировали такие вещи, как объявление иностранными агентами НКО…

— Да, но этот режим складывался, когда никаких иностранных агентов не было.

— Но в последние годы политизироваться было довольно сложно.

— Да, и, я думаю, противодействие будет расти. Сегодня политизация идет сверху вниз. И она проявляет рельефы конфликтов, которые были спрятаны под водой. Но важно то, что сообщество, избранное в Думу, окажется в центре циклона, и оно будет сепарироваться. Разумеется, одномандатники окажутся в более выигрышном положении. Сейчас они только умножают массу, но потом под них придется менять структуру Думы — а если этого не сделают, возникнет первый политический конфликт. Разумеется, власть будет стремиться просто расписать их по фракциям — не исключаю, что на первых порах это удастся, но это будет временное состояние. Достаточно посмотреть на кампании одномандатников: они не были однообразными, они связаны с определенными интересами, в том числе интересами губернаторов.

Скорее всего, на этих выборах не удастся провести добавочную фракцию в Госдуму, но это не исключено, и если действительно получится это сделать, структура нынешней Думы рухнет, и управление ею придется строить заново. Одномандатники в любом случае какие-то пройдут. Избиратель, голосуя, как бы открывает следующую эпоху, где возникнет много проектов, и кремлевский будет в них тонуть.

— Что это за проекты?

— Их много, потому что 15 лет не пропускали никаких. И это надо поставить нам в счет, мы ведь не обсуждаем реальное состояние общества, мы бесконечно обсуждаем Путина и что он еще сделал. Нам всегда интереснее обсуждать Маркина, чем военный бюджет. Но в это время что-то происходило: усложнялась экономика, усложнялся теневой плюрализм российского общества. Сейчас оно состоит из миллионов сообществ. Будут выходить на поверхность конфликтующие группы, реальная страна будет проступать наружу. Мы имеем дело с более сложным обществом, чем может показать наша убогая политика, потому что она нам демонстрирует все время какие-то отмороженные меньшинства: то религиозно-фундаменталистские, то откровенно бандитские — и говорит, что это большинство. Когда нападают в Краснодарском крае на экологов, это бандиты, посланные с того или иного уровня власти, — это кажется безопасным. Но они потом никуда не денутся, когда у нас расцветет плюрализм — а он расцветет.

— Насколько Кремль контролирует процесс выборов? Ситуация с лихорадочным снятием одномандатников Партии пенсионеров показала, что в какой-то момент бразды правления были упущены?

— Система решила стравить пар этими выборами — это намерение Володина, отсюда все разговоры про конкурентность и прозрачность. Прекрасно: у вас есть управляемые выборы, так дайте всем верблюдам, которые пройдут через это игольное ушко, оказаться в Думе — они же все будут ваши. А некоторое количество каких-нибудь ПАРНАСов, «яблочников», Хакамада какая-нибудь — какой ужас! Нет, в итоге они все равно полезли в эту систему руками. Сами испугались того, что действительно могло бы быть временным решением: они создали бы зону управляемого плюрализма, где бегало бы некоторое количество крикунов. Нет, они снимают этих пенсионеров, и таким образом создают зону неопределенности: избиратели, которых таким образом отсекли от выборов, могут уйти к Жириновскому, а могут — к либеральным партиям. И в Думе может появиться фракция «Яблока» или «Партии Роста» — это не стопроцентно исключено. А так бы голоса разделились между разными партиями и взаимно погасились.

— Почему такой суматохи не произошло с другими списками партий?

— Это мы узнаем лет через двадцать из каких-нибудь глупых мемуаров. Я когда публиковал воспоминания руководителей КГБ в 90-е годы, понял, что они не просто не видели ничего из того, что видели мы. Я думаю, тут то же самое: нет стратегии, есть только все более азартный расчет на сохранение стабильности системы. Самое устойчивое в ней — тип поведения, рассчитанный на мгновенное извлечение выгоды из ситуации и на то, что если ситуация будет неудачной, мы ее обострим. Тогда вы забегаете, достанете заначки, и появится новый повод для нашего вмешательства.

— Как это связано с недавними перестановками в администрации президента: отставкой Сергея Иванова, например? Есть версия, что логика этих перестановок — заменить политических игроков на технических исполнителей, как Иванова на Вайно.

— Вайно — это очень качественный технократ. Это чистое исключение: мы не видим, чтобы технократы замещали все должности, кроме случая Крыма, но после Меняйло любой покажется технократом. Технократ хорош, когда у вас выстроена техника, есть схема, а она не выстроена. Внутриаппаратная логика — это не логика политическая, она не решает вопросы и не устраняет угрозы. Она рассчитывает на стабильность, которая была в прошлом. Если вы спросите нескольких человек во власти, они расскажут вам несколько разных версий, а в тех редких случаях, когда я в ресторане сталкиваюсь с представителями истеблишмента, они пытаются у меня узнать, что происходит.

— Сейчас говорят о грядущей отставке Радия Хабирова — это связано с конфигурацией будущей Думы?

— Администрацию президента после выборов в любом случае ждет реконструкция. Концепция Володина была в каких-то пределах успешной, например в управлении Думой. Но она, в конце концов, превратилась в некий абсурд и свору ньюсмейкеров, соревнующихся между собой: кто предложит что-нибудь более пещерное. Но Володин невольно оставил в стороне другие поля, и его наследство, даже если он вернется, будет каким-то образом перераспределено — это зависит от того, что будет с седьмой Думой. Мы увидим много удивительных отставок, многие будут сопровождаться свечением банкнот, спин, еще чего-то. Но вес этих вещей незначителен, они только сопровождают потрескивание опор. После 18 сентября никто не бросит вызов власти, кроме избирателя.

Анна Байдакова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *