Запрещая выступления музыкантов, как это было и в СССР, она всеми силами загоняет страну в прошлое, лишая её будущего.
В 1395 г. великий князь Литовский Витовт Кестутьевич, воспользовавшись приходом под Елец грозного Тамерлана, решил под шумок прибрать к рукам Смоленск. Момент был тем более удачным, что смоленские князья аккурат в этот момент перессорились между собой.
Итак, собрав войско и распустив слухи о походе против грозного степного правителя, Витовт двинулся будто бы на него. Путь его лежал мимо Смоленска, и в виду города был сделан привал. Старший из смоленских князей, Глеб Святославич, явился к Витовту с визитом вежливости. Во время приема Витовт как бы невзначай «узнал» о внутри-смоленских распрях и тут же предложил себя на роль третейского судьи. Отказаться по тогдашним правилам было невозможно.
И на следующий день все наличные в городе смоленские князья со всеми своими боярами и дружинниками без оружия (суд ведь, а не побоище!) как миленькие предстали перед Витовтом … который тут же всех заарестовал и немедля вошел в ни кем не защищаемый город.
Вы думаете, смоленские князья были все идиоты? Или их всех поразило помрачение рассудка? Да ничего подобного! Они все были вполне себе искушенными политиками уже в силу рождения и жизненного опыта. Вот только политиками они были уходящей эпохи, с огромным христианским бэкграундом, в котором третейский суд воспринимался земным отражением Божьего Суда, когда взявший на себя роль третейского судьи даже не судил, а священнодействовал. А Витовт, еще вчерашний язычник и в общем-то агностик, был человеком уже вполне Нового времени, которому все эти древние заморочки (или традиции – как кому угодно) были известны, но святость которых представлялась мягко говоря сомнительной, а угроза Божьих кар – пренебрежимо несущественной.
Мне вся эта дивная история вспомнилась в связи с прям-вот-щас расползающейся истерией с запретом на выступления разных музыкальных групп в разных весях нашей богоспасаемой отчизны. Я-то, динозавр, про эти группы, честно говоря, до того слыхом не слыхивал, но это мои проблемы (или моё счастье). А вот сам факт…
В моей юности и молодости тоже ведь запрещали. И «битлы-на-костях» были чуть ли не единственным способом прикоснуться… И Высоцкому, и Галичу тоже не давали выступать, и даже ми-ми-мишные КСПовские песни про «туманы и про запахи тайги» комсомольские райкомы-обкомы «литовали» (если кто помнит, что это значило). Но единственное, чего тогда, при всей тогдашней мощи системы и при почти полном отсутствии возможностей для распространения (потому что «магнитофон системы “Яуза”» куда лучше воспроизводил хрипы и шорохи, чем звуки, а “Эрика” давала, действительно «четыре копии», пятая – нечитаемая), так вот единственное, чего всей той моще удалось добиться, это превратить “Can’t buy me love” в «Кент-Бабилон», а окуджавовскую песню заставить расслышать как «Когда внезапно возникает еще не ясный голос: “Труп!”».
Ну, если не говорить о той ненависти, которую эта система на себя навлекала со стороны всех молодых. Я к чему, господа генералы? Я к тому, что вы даже ту войну проиграли. А теперь-то уж вовсе смешно на том поле воевать!
То есть совсем бы смешно, если бы не то, что вы всеми силами загоняете страну в прошлое, лишая будущего. У вас-то самих его и так нет, не надейтесь.
Молодых вот жалко – не догнать время потом. Навсегда это. Как со смоленскими князьями.
Сергей Шаров-Делоне
Историк, правозащитник
Оригинал здесь
