В России систематически пытают людей. Как полицейские и сотрудники колоний уходят от ответственности?

20 июля «Новая газета» опубликовала видеозапись того, как несколько сотрудников ярославской колонии пытают заключенного Евгения Макарова. С 2014 года по распоряжению Минюста во всех помещениях колоний, СИЗО и прочих учреждений уголовно-исправительной системы должны стоять камеры, а их сотрудники должны носить видеорегистраторы; к этим видео должны иметь доступ адвокаты, следователи и правозащитники. Несмотря на это, пытки в России продолжаются — а полицейские и сотрудники колоний находят способы избежать наказания. Как именно — рассказывается в докладе, подготовленном несколькими российскими правозащитными организациями («Мемориал», «Общественный вердикт», «ОВД-Инфо» и другие) для Комитета ООН против пыток. «Медуза» кратко пересказывает основные тезисы правозащитников с конкретными примерами.

Ломают видеокамеры

В докладе правозащитников приводится несколько случаев, когда записи пыток не сохраняются из-за «технической неисправности» или по другим причинам. Эти случаи происходили как в отделениях полиции, так и в колониях.

Например, в феврале 2014 года житель Карачаево-Черкесии Мурат Борлаков поссорился с начальником полиции, был задержан и доставлен в Усть-Джегутинский отдел полиции. Там Борлакова избивали в течение часа, а затем оставили одного в кабинете, где он умер. Сотрудники заблокировали по сигналу о нападении «Крепость» все окна и двери, чтобы посторонние не могли попасть в отдел. Когда тревога была отменена и скорая забрала труп Борлакова, видеосвидетельств пребывания Борлакова в отделении уже не оказалось. Камера и носитель, как показала экспертиза, были «повреждены механически». Суд оправдал начальника угрозыска и трех его подчиненных, посчитав, что к смерти Борлакова причастен только оперуполномоченный Асхат Лайпанов, получивший семь лет.

В июне 2017 года члены общественной наблюдательной комиссии Красноярского края обнаружили в колонии ИК-27 осужденного «со множественными гематомами синюшно-бордового цвета на ягодицах, спине и бедрах». По требованию ОНК травмы были зафиксированы на видеорегистратор сотрудника ИК. Когда через некоторое время правозащитники запросили у колонии файл, оказалось, что видеорегистратор в процессе съемки сломался — и ничего, кроме черно-белой ряби, не зафиксировал.

Монтируют и фабрикуют видео

2 сентября 2016 года в хакасской колонии № 33 был избит заключенный. Пока к нему ехала скорая, в камеру привели другого осужденного. На видео, которое потом было передано следователям, видно, как он начал «избивать» уже избитого сокамерника. Экспертиза показала, что осужденный бил не по-настоящему, а только имитировал нанесение ударов. «Полученные травмы не могли образоваться в ситуации, представленной на видеозаписи», — заключили эксперты. Заключенному удалили почку, сотрудники колонии получили выговоры. Правозащитники не уточняют, чем закончилось возбужденное СК уголовное дело, в котором изначально не было подозреваемых.

Салима Мухамедьянова в ночь с 26 на 27 января 2016 года вместе с мужем была доставлена в отдел полиции «Ленинский» в Магнитогорске. Мухамедьянова утверждает, что вскоре ее забрали из камеры, отвели в комнату, избили и изнасиловали. Затем полицейский вновь отвел ее в камеру и запер до утра.

Утром Мухамедьянова сообщила о преступлении, на указанного ею полицейского завели уголовное дело, и следствие запросило записи с видеокамер отделения полиции. На представленном полицией видео Мухамедьянову с мужем запирают в камере, дальше запись прерывается и включается в тот момент, когда камера уже пуста. На видео с других камер также отсутствует запись с поздней ночи и до утра.

Пытают за пределами колоний и ОВД

Права, гарантированные Уголовным кодексом, не распространяются на людей, в отношении которых проводится доследственная проверка. Например, они не могут требовать адвоката, звонка родственникам и протокола. Как указывают авторы доклада, если полиция чаще всего проводит такие проверки, чтобы отказаться от возбуждения заведомо бесперспективных дел, то в ФСБ, наоборот, используют этот инструмент, чтобы придать делу легитимности.

Сразу несколько таких инцидентов было зафиксировано в так называемом пензенском деле. Так, 23 января 2018 года в Санкт-Петербурге сотрудники ФСБ задержали Виктора Филинкова. Осмотревшие его позже члены общественной наблюдательной комиссии зафиксировали на его теле травмы, множество следов от ожогов электрошокером. Филинков сначала признал себя виновным в участии в террористической организации, но затем подал в Следственный комитет заявление о пытках, — по его словам, они проходили в автомобиле, куда его поместили сотрудники ФСБ. Опрошенные СК оперативники объяснили применение электрошокера служебной необходимостью; в возбуждении уголовного дела по заявлению Филинкова СК отказал.

Через два дня после случая с Филинковым, 25 января 2018 года, сотрудники ФСБ схватили и увезли в неизвестном направлении гулявшего с собакой Игоря Шишкина. Через два дня Шишкина привезли в петербургский суд — со следами сильных побоев, в том числе на лице. Молодой человек признался в участии в «террористической организации „Сеть“»; суд постановил его арестовать. Посетившие его в СИЗО члены ОНК зафиксировали у Шишкина многочисленные травмы. Отвечая на вопросы правозащитников, он спрашивал разрешения у сотрудников ФСБ; некоторые гематомы объяснял занятиями спортом; ожоги на задней поверхности бедра и на спине объяснить не смог.

Как указывается в докладе, правозащитники не знают ни об одном случае, когда сотрудников ФСБ привлекали к ответственности за пытки или жестокое обращение с людьми.

Создают «слепые зоны» для видеокамер

Видеофиксацию в учреждениях ФСИН внедряют уже четыре года — но во многих колониях и изоляторах по-прежнему существуют зоны, которые не снимаются на видео. Именно там, как рассказывают правозащитники, на заключенных часто оказывают «меры воздействия»; иногда в «слепых зонах» убивают.

В декабре 2016 года заключенный Каштымов был доставлен из красноярского СИЗО-1 в городскую больницу, где через девять дней скончался в результате «тупой травмы головы без нарушения целостности костей черепа». В смерти Каштымова обвинили сокамерника. Как выяснилось в том числе по видеозаписям, однажды вечером покойный безо всяких причин был отправлен в чужую камеру, где вступил в конфликт с четырьмя заключенными. После словесных препирательств Каштымов согласился написать какой-то текст и отдал его сокамернику. Потом они оба на несколько часов исчезли в «слепой зоне». В следующий раз видео зафиксировало Каштымова, когда он стирал вещи. До того как его нашли с травмой головы сотрудники СИЗО, мужчина больше в поле зрения камеры не попадал. Следствие настаивает на бытовой причине конфликта.

Общественные наблюдатели говорят, что в СИЗО старой постройки «слепые зоны» составляют до трети всей площади камер.

Используют «активистов»

«Активистами», как рассказывают правозащитники, называют заключенных, близких к администрации колоний. Именно их используют, если необходимо применить насилие к другим заключенным.

В екатеринбургской ИК-2 осужденные, — по данным правозащитников, это были «активисты» — 15 января 2015 года до смерти забили Антона Штерна. Через два года четырех человек признали виновными в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть; сотрудники колонии проходили по делу свидетелями.

С апреля по июнь 2016 года общественные наблюдатели из Свердловской области получили более 180 однотипных заявлений из колонии № 54. Все заключенные жаловались на пытки, избиения и сексуальное насилие со стороны «активистов». Во всех заявлениях в качестве вдохновителя «активистов» фигурировал заместитель начальника колонии Рафик Зиннатуллин, «непосредственно отдававший приказы, кого „опустить“, кого избить, а кого пытать».

Сотрудники Верхотурского следственного отдела не нашли в действиях Зиннатуллина состава преступления; вскоре замначальника колонии отправился на повышение — теперь он работает начальником СИЗО.

Затягивают срок выдачи видео

По правилам Минюста, записи из камер, служебных помещений колоний и с нагрудных регистраторов сотрудников должны храниться 30 дней. Ровно столько же есть у адвокатов и наблюдателей, чтобы попытаться по закону получить эти записи. Таким образом, видео с пытками можно стереть просто за истечением срока давности.

Как рассказывается в докладе правозащитников, часто записи не отдают ни адвокатам, ни правозащитникам, ни даже следователям — потому что видео якобы уже нет в природе. Самые популярные причины утери: не хватает памяти; на запись автоматически наложилась новая; видеоархив не получается извлечь из автоматизированной системы.

Отказывают в медицинской помощи

Для возбуждения уголовного дела против полицейских и сотрудников колоний чаще всего не хватает главного доказательства — результатов медицинского освидетельствования, указывающих на следы насилия. Адвокаты могут попросить отправить своего подзащитного к независимому врачу и даже выбрать его, но администрация колонии или СИЗО вправе им отказать, сославшись на наличие «своих» медиков.

21 апреля 2017 года три заключенных ярославской ИК-1 — все те же Вахапов, Макаров и Непомнящих — были избиты. В течение трех дней, пока не приехал адвокат, к ним вообще не допускали врачей. Потом появился приглашенный администрацией колонии врач, который отказался проводить осмотр и не отреагировал на жалобы на симптомы сотрясения мозга. Не помогла даже «срочная обеспечительная процедура для жертв пыток», которую по жалобе адвоката ввел Европейский суд по правам человека.

Обвиняют заявивших о пытках в ложном доносе

Заявившую об изнасиловании в магнитогорском отделении полиции Салиму Мухамедьянову в апреле 2018 года признали виновной в ложном доносе на полицейского и приговорили к штрафу.

Как утверждают авторы доклада, такая практика особенно распространена в колониях. В качестве примера они приводят дело Эдуарда Горбунова. 3 февраля 2017 года заключенный кировской ИК-6 Горбунов сообщил своему адвокату, что за две недели до того его истязали и пытали начальник колонии Александр Бибик и сотрудники оперативного отдела: насиловали палкой, били по голове; потом надели на него женский парик и бюстгальтер — и, снимая на видео, потребовали, чтобы он отказался от «воровских традиций». При этой сцене также присутствовали другие осужденные; один из них засунул Горбунову в задний проход горячий паяльник.

Адвокат Горбунова обратилась с заявлением в Следственный комитет, но получила отказ в возбуждении уголовного дела. Вместо этого возбудили дело против Горбунова — за ложный донос. Видеозаписей в деле не было. Через полгода суд, ознакомившись с показаниями сотрудников колонии и результатами эндоскопического исследования об отсутствии повреждения, прибавил к сроку Горбунова два года. Отбывать наказание его отправили все в ту же ИК-6.

Евгений Макаров, которого пытают в ролике, опубликованном «Новой газетой», до этого инцидента шесть раз жаловался на насилие со стороны сотрудников. После одного из обращений следователи осмотрели место происшествия через шесть месяцев. Всякий раз в возбуждении уголовного дела отказывали; Макарова (а также других заключенных колонии, жаловавшихся на обращение с ними, — Ивана Непомнящего и Руслана Вахапова) отправляли в штрафной изолятор.<

ПЫТКИ В РОССИИ
«Новая газета» опубликовала видео пыток заключенного в ярославской ИК-1 В той же колонии били фигуранта «болотного дела» Ивана Непомнящих

Общество

За кадрами «Второй Жизни»: как Константин Иванов помогает российским военным

Телепроект «Вторая Жизнь», организованный Константином Ивановым, освещает судьбы военных, которые после службы на фронте продолжают…

экономика

Компания «Мария» представила свой стенд на Международной выставке «Кавказ: строительство и ремонт EXPO 2024»

В числе участников проходившей 22–24 марта в Ереване Международной выставки «Кавказ: строительство и ремонт EXPO…

Общество

Объединит все округа столицы: каким будет новый сезон проекта «Московский завтрак на верандах»

Список заведений — участников проекта доступен на интерактивной карте в цифровом туристическом сервисе Russpass. В…