Трудно быть богом: какая поправка к Конституции может усложнить для россиян защиту своих прав

7 июля 2020
Общество

Одно из наиболее обсуждаемых — после пресловутого «обнуления» — изменений Конституции — отмена верховенства международного права над национальным. О том, какими могут быть последствия этого шага, рассуждает директор центра «Сова», член СПЧ при президенте РФ Александр Верховский

С 1993 года и до сих пор в ст. 79 Конституции было написано: «Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя». Иначе говоря, Россия не могла с 1993 года брать на себя обязательства, противоречащие «неприкосновенным» главам 1 и 2 Конституции, которые как раз об этом.

Эта формулировка в Конституции осталась, не изменились, как известно, и главы 1 и 2. Но в той же статье добавилось еще одно предложение: «Решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации в их истолковании, противоречащем Конституции Российской Федерации, не подлежат исполнению в Российской Федерации». На первый взгляд дополнение казалось просто лишним: вроде бы ранее подписанные договора Конституции не противоречили, раз законы об их ратификации не были оспорены Конституционным судом, и ничто не мешает России и без этой добавки не подписывать договора, противоречащие Конституции, хоть в исходном, хоть в поправленном ее варианте.

Но тут все же возникают целых три новации.

Одна из них была наиболее обсуждаемой: добавка к статье 79 покушается не на сами договора, а на решения, принятые на их основании и обязательные, как раньше казалось, к исполнению Россией. Эти решения являются источником права, и на них можно ссылаться в обычных российских судах. Упомянутые «межгосударственные органы» — это в первую очередь Европейский суд по правам человека и комитеты ООН, созданные на основе известных пактов, например Пакта о гражданских и политических правах. Как раз в эти дни Комитет ООН по правам человека предварительно рассматривает очередной отчет России о выполнении этого пакта, а с рекомендациями выступит в будущем году. Но, бесспорно, решения ЕСПЧ вызывают у российских властей больше озабоченности — их «политизированность» адепты поправки и приводили в обосновании того, зачем она нужна.

Собственно говоря, российские власти еще пять лет назад воплотили эту озабоченность в юридическую норму: Конституционный суд 14 июля 2015 года принял постановление, согласно которому взял на себя право решать, применимы ли решения ЕСПЧ, если можно усмотреть конфликт между ними и Конституцией. Иногда противоречие было очевидным: ЕСПЧ считает, что заключенных нельзя тотально лишать пассивного избирательного права, а ст. 32 Конституции прямо их этого права лишает. Иногда противоречие надо было сложно, и не очень убедительно, конструировать, как в случае решения ЕСПЧ о колоссальной компенсации в пользу ЮКОСа.

Нельзя сказать, что КС часто пользовался присвоенной самому себе функцией, то есть решения ЕСПЧ по-прежнему влияли на ситуацию в самой России, пусть, по политическим причинам, и очень слабо. В этом смысле нынешняя поправка задним числом легитимирует установленный режим. Но она же и распространяет его с ЕСПЧ на любые межгосударственные органы.

Станет ли теперь КС чаще отвергать решения того же ЕСПЧ? Весьма вероятно, зная, что у нас принятие законов часто функционирует скорее как «посылание сигнала», чем как изменение правовой среды. И уж поправка к Конституции — очень мощный «сигнал». Но не исключено, что решения межгосударственных органов теперь можно будет отвергать и без КС: соответствующие законы можно принять на основе поправленной ст. 79, и у нас нет возможности угадать, какие именно законы в Кремле решат принять.

Вторая новация меньше бросается в глаза: добавленное в ст. 79 предложение говорит, что основанием отвергать принятые межгосударственными органами решения является противоречие последних не только главам 1 и 2 Конституции, но и любой ее норме. Первое, что в связи с этим приходит на ум: поправка сделает соответствующим Конституции отказ российских властей принимать во внимание любые «внешние» решения, не соответствующие поправке 2014 года о включении Крыма и Севастополя в ст. 65, то есть в список субъектов Российской Федерации. Не берусь пока гадать, многое ли от этого изменится на практике.

Третья новация прямо связана со второй: какие-то решения того же ЕСПЧ, прошлые или будущие, могли не противоречить старым нормам Конституции, но войти в противоречие с новыми, а точнее — с законами, которые, весьма вероятно, примут на основе этих конституционных новелл. Отталкиваясь, например, от фразы о «союзе между мужчиной и женщиной», легко сконструировать новые нормы, касающиеся ЛГБТ, которые ЕСПЧ сочтет дискриминационными, как уже счел наш закон о гей-пропаганде. Боюсь, и другие элементы консервативной риторики, внесенные в текст Конституции, вдохновят творчески настроенных законодателей на принятие норм, которые в ЕСПЧ или в Комитетах ООН ждет та же оценка. После чего Конституционный суд, теперь еще более зависимый от президента, эту оценку, конечно, отвергнет.

В совокупности все это будет вести к усугублению самоизоляции России — с неизбежными печальными последствиями внутри страны. Правда, происходить это будет медленно: описанные выше будущие разбирательства с ЕСПЧ растянутся на годы.

В ближайшей же перспективе нас ждут новые, уже обещанные, законопроекты о тех или иных ограничениях наших прав и свобод, а также, надо полагать, более активное применение уже действующих репрессивных законов. Так что у правозащитников, как практиков, так и аналитиков, работы добавится. В том числе они по-прежнему будут обращаться в ЕСПЧ и в комитеты ООН, потому что эта возможность все равно остается и эти обращения, думаю, по-прежнему будут иметь практический смысл, просто в еще меньшей доле случаев, чем раньше.

Международное сообщество не может резко реагировать на конституционные поправки как таковые: здесь все же затрагивается суверенитет народа, принимающего эти поправки (что бы ни думать о том, как это происходило). Венецианская комиссия Совета Европы успела до недавнего голосования высказать озабоченность поправками в ту самую ст. 79 Конституции и еще — ослаблением независимости Конституционного суда. Далее, по обращению более 230 000 (на сегодняшний день) российских граждан, Венецианская комиссия рассмотрит и всю совокупность поправок на предмет рисков для соблюдения прав человека. Надо полагать, заключение ее будет очень вежливым, но тоже критичным. Видимо, и в каких-то еще международных органах тоже прозвучат вежливые и критичные оценки.

Более резкой реакции можно ожидать не на сами конституционные поправки, а на новые законы, на политические и полицейские действия, которые будут на эти поправки опираться. Вероятно, и российские власти, действуя в духе риторики о качественно новом укреплении «суверенитета», понимаемого именно как пренебрежение внешними оценками, найдут повод пойти на какое-то обострение.

Предсказывать конкретную траекторию развития этого процесса затруднительно, да и не нужно. Но его результаты в кратко- и среднесрочной перспективе угадать легко: ускорение самоизоляции страны, уже вне зависимости от многолетних разбирательств с ЕСПЧ, нарастание конфликтов, реальных или сугубо риторических, с Западом, усиление давления внутри России на тех, кого могут отнести к «пятой колонне», включая правозащитников. А также — к ухудшению ситуации с гражданскими и прочими правами человека в целом.

Александр Верховский

Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции

Общество

Организаторы конкурса на лучшее выполнение комплекса ГТО среди школ назвали победителей

Организаторы конкурса на лучшее выполнение комплекса ГТО среди школ назвали победителей. Лучшей среди московских школ…

Общество

Марат Хуснуллин: по итогам 2022 года в эксплуатацию будет введено 100 млн кв. метров жилья

В 2022 году объем введенного в эксплуатацию жилья в России составит 100 млн кв. м….

Общество

Глава российского нотариата опроверг миф о дороговизне нотариальных услуг

Президент Федеральной нотариальной палаты Константин Корсик дал большое интервью «Российской газете». Один из вопросов, который…