Точка невозврата: о чем говорит скандал в Российской академии наук

23 марта 2017
Общество

После бездарно проведенной реформы академии никакого внутреннего импульса на обновление у нее не осталось. Фактическая отмена выборов президента РАН лишь довершила картину

Если посмотреть на тех, кто является инициатором переноса выборов президента Академии наук, то становится ясна и причина: академик Панченко или, вернее, те люди, которые за ним стоят, поняли, что никак не могут победить. Моя гипотеза состоит в том, что главной движущей силой принятого решения был Михаил Валентинович Ковальчук. Он не может быть президентом Академии наук, потому что он член-корреспондент, а выбраться в академики ему не дают: сначала его раз за разом прокатывали физики в своем отделении, потом было специально переформатировано отделение нанотехнологий и информационных технологий, теперь он через отделение проходит очень хорошо, но проваливается на общем собрании.

Провал реформы

Вся история с переносом довольно сильно накладывается на общий ход реформы РАН, начатой в 2013 году. Моя точка зрения не очень популярна среди коллег, но я всегда считал реформу абсолютно необходимой, только ее надо было делать гораздо раньше, еще в 2000-е. Но то, как она проводится, является совершенным безобразием, как по субъективным причинам (просто все очень плохо делается), так и по объективным — вы не можете проводить глубокие реформы в условиях сокращения бюджета, реформу можно делать, когда бюджет растет.

Важно, что у реформы было два ключевых элемента, и если об одном из них много говорят, то на другой часто не обращают внимания. Общее место, что у академии отняли административные функции по управлению имуществом, создали ФАНО, то есть ввели «правило двух ключей» (теперь, правда, один ключ «расплавился»). И в этом еще можно было увидеть некую логику — отделение экспертной функции от хозяйственной, снятие встроенного в структуру еще советской академии конфликта интересов. Не самая глупая затея, просто сделано было очень плохо.

Но, кроме того, «большую» академию объединили с академиями медицинских и сельскохозяйственных наук, и вот это уже никакому логическому объяснению не поддается, если только опять не вспоминать тех, кто не мог пройти в академики. Чем больше академиков, тем проще, на новых академиков легче влиять, все-таки научный уровень в «малых» академиях был пониже, а уровень коррупции повыше. Была даже идея автоматического перевода всех членов-корреспондентов в академики, но это не прошло. Зато удвоили академические стипендии.

Все это вместе должно было привести к увеличению зависимости и управляемости академии. Но, видимо, оказалось недостаточным. Теперь обсуждаются поправки в закон о науке, которые заменят выборы президента РАН представлением кандидатур на утверждение главы государства. Это уже запредельный цинизм. Сначала люди соглашаются играть по правилам, которые есть: претенденты на пост президента Академии наук, академики Панченко и Макаров, рассылали свои программы. Потому вдруг они осознают, что правила «неправильные» и выборы надо отложить. «Ломают» президента академии Фортова, который явно не собирался снимать свою кандидатуру — достаточно просто посмотреть хронологию его заявлений буквально по часам. Теперь вдруг предлагается вообще отменить выборы. Это напоминает историю с рассмотрением диссертации министра культуры Владимира Мединского. Когда прошлой осенью ее рассматривали в диссертационном совете Уральского университета и стало ясно, что результат для Мединского будет плохой, тот сначала прислал письмо с просьбой отложить заседание, а потом попросил вообще забрать диссертацию из этого совета, потому что ее слишком долго рассматривают (там все пришлось на летние месяцы, когда советы не работают). Казалось бы, что-нибудь одно: или ты просишь отложить, или говоришь, что срок пропущен. Здесь то же самое: сначала отложить, потом замотать. Видно школу мастеров.

Спасти, что осталось

Я думаю, что точка невозврата была пройдена в момент объединения академий. Состав академии настолько ухудшился, что никакого внутреннего импульса на обновление уже быть не может. Теперь или надо спасаться на уровне отделений — держать уровень исследований, не выбирать в академики навязанные кандидатуры, либо создавать что-то новое рядом, но для этого нет ни сил, ни ресурсов. Можно вспомнить печальный пример РАЕН, которая изначально создавалась очень сильными учеными и на хорошей основе и потом выродилась во что-то ужасное.

Фортов за время своей работы во главе академии вряд ли мог на что-то серьезно повлиять. У него была очень неплохая программа, когда он в первый раз шел на выборы в 2013 году. Но вскоре была объявлена реформа академии, и программа Фортова, что называется, превратилась в тыкву. Не могу вполне оценить его действия на посту президента, не знаю, насколько сильное воздействие на него оказывалось. Я как сотрудник академического института хотел бы, чтобы он вел себя порезче, но, возможно, он просто не мог. По большому счету его действия сводились к более или менее вялой реакции на шаги власти. Когда у тебя нет реальных властных рычагов, таким рычагом может быть общественное давление, публичная политика, в хорошем смысле слова. Но на это он не смог или не захотел пойти.

Кстати, из трех программ нынешних претендентов как раз программа Панченко, на мой взгляд, наименее осмысленная. В ней основным для развития российской науки документом названа Стратегия научно-технологического развития, которая была одобрена президентским советом по науке и образованию в прошлом году. Академии наук предлагается по ней жить. А это мертворожденный документ, он исходит из двух совершенно ложных предпосылок. Первая — это то, что фундаментальная наука должна приносить немедленную пользу. Если есть некое достижение в науке, то, пожалуйста, через три года давайте практический результат, например, новое лекарство. Второе — что развитием науки нужно управлять, выделяя приоритеты. Приоритеты могли бы быть разумным делом, но не в наших условиях, когда основным фактором для их определения является административный ресурс и близость к уху текущего президента. В результате есть уже три как минимум действующих списка приоритетов, и все довольно странные.

Единственный государственный приоритет, который я понимаю, — сохранить в науке то, что еще живо, не важно, в какой области. Если это будет сделано, то можно что-то выбирать. Сейчас государство не отдает себе отчет, что живого не так много. Оно хочет наступать, когда половина армии погибла, а половина валяется в госпиталях.


Михаил Гельфанд,
замдиректора Института проблем передачи информации РАН

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.​

Общество

Для столичных школьников запустили проект об истории российского спорта

Московских учащихся ожидает приятный сюрприз — запуск проекта, посвященного истории российского спорта. Проект, рассчитанный на…

Общество

TCL выступила на CES 2023 под фирменным слоганом Inspire Greatness

На интерактивном стенде были продемонстрированы сверхбольшие дисплеи Mini LED QLED, игровые мониторы, мобильные устройства, умная…

Общество

Партнерами Национальной научной сети становятся университеты, академии и НИИ

Российский центр научной информации (РЦНИ) создал уникальную для России платформу для публикаций. Одна из задач…