Уверен, что значительная часть журналистов, выступающих сейчас в поддержку Ивана Сафронова, до момента ареста либо совсем ничего про него не знала, либо просто что-то слышала. Впрочем, знаменитых на всю страну репортеров и так почти не осталось.Мы широко известны в узких кругах – к тому же Иван писал на такую специфическую тему, как ВПК, у которой и читатели особые и не массовые. Тем не менее, масштаб солидарности не дотягивает разве что до битвы за Ивана Голунова. Никакого парадокса в этом нет. Мы спасаем не просто конкретного человека, но и самих себя и свою профессию. На пути власти, которая хочет превратить Россию в пионерлагерь строго режима, с колючей проволокой, ежедневными молитвами, капустой в бороде, деревянными счетами и ядерной боеголовкой в сарае, по сути, стоят только журналисты и общественные активисты.
В народе есть стихийное ощущение того, что в стране творится какая-то дичь и хреномуть, но для того, чтобы это ощущение стало четким знанием, людям нужна информация. И не правы те, кто говорят, что роль журналистики преувеличена, что есть инстаграм и Ютуб и люди все сами расскажут, покажут и узнают. В нашей стране роль прессы всё еще велика. Если ее убить, то останется одна пропаганда и развлекуха. Дело против Сафронова – это дело против всей нашей профессии. Может быть у чекистов не было буквальной задачи запугать всех журналистов, но по факту получается близко к этому. И чтобы не мелочиться, выдвигается максимально тяжелое и безумное обвинение в госизмене. И любой из нас не может не примерять это на себя. Может быть не в измене, но в оправдании терроризма обвинить могут любого – и пример Светланы Прокопьевой это великолепно подтверждает.
Свобода слова сперва была задушена, а потом задушенную ее еще начали топить. Поэтому мы боремся за свою профессию. Тут, наверное, должна прозвучать пафосная фраза о пользе обществу, которую приносят журналисты. Что они не дают вам спать спокойно, пытаются донести до людей правду жизни и ее боль и всё в таком духе. Но не будем лукавить. Власти воспринимают прессу как прислугу. Оппозиция считает, что сама с помощью интернета прекрасно справится.
А публика, глядя на пропагандонов, считает, что все мы продажны и являемся юношами и девушками с пониженной социальной ответственностью. И тем не менее, если задушенную прессу еще и утопят, то это почувствуют даже те, кто не читает газет и не слушает радио. А на правосудие мы давно не рассчитываем. Поэтому утопающая пресса может спасти себя только сама.
Антон Орехъ, обозреватель
