Секреты Полишинеля: почему ФСБ иногда не преследует за разглашение гостайны

Недавняя история о двух жителях Забайкалья, которые поставляли ЦРУ несуществующие военные секреты, заставляет вспомнить о деле многодетной матери Светланы Давыдовой, которую ФСБ неудачно попыталась обвинить в госизмене

В конце сентября мы стали свидетелями сюжета о двух жителях Забайкалья, установивших связь с ЦРУ и пытавшихся продать американским спецслужбам военные секреты России. Нам показали молодых людей, которые якобы не имея в реальности доступа к секретам, выдумали государственную тайну и попытались ее продать американской спецслужбе. В письме, которое горе-шпионы (один из них, между прочим, действующий военнослужащий) направили в адрес ЦРУ, сообщалось об отправке российского военного эшелона с танками и бронетранспортерами на Украину. ФСБ утверждает, что не стала привлекать ребят к уголовной ответственности за государственную измену, поскольку они не являлись секретоносителями, доступом к реальной гостайне не обладали и информацию передавали вымышленную. Об этом инциденте на одном из центральных телеканалов вышел репортаж с раскаивающимися молодыми людьми и кадрами оперативной съемки ФСБ.

Эта история сразу показалась мне подозрительной. Я не верю, что ФСБ упустит шанс срубить еще одну «палку» и возбудить очередное дело по статье о государственной измене, имея такую доступную жертву. Известны случаи, когда за неосторожное обращение со сведениями, похожими на гостайну, или «беспорядочные контакты» с представителями иностранных организаций к уголовной ответственности привлекались обычные гражданские лица, не являющиеся секретоносителями. И уж точно убежден, что чекисты не станут церемониться с теми, кто хотел продать американцам военную тайну, пусть даже и вымышленную. Но в этот раз «контору» что-то остановило. И я думаю, остановила их память о деле Светланы Давыдовой.

Технология ведения дел по обвинению в государственной измене или другим преступлениям, связанным с государственной тайной, достаточно однотипна. Составляют ли определенные сведения государственную тайну, определяет экспертиза, назначенная следствием. Документы, в которых потенциально содержится гостайна, отправляются к экспертам для определения достоверности и степени секретности сведений. Если это документы военной тематики, то экспертизу обычно проводят офицеры Генштаба.

Перед определением степени секретности документа эксперты Генштаба оценивают содержащиеся в нем сведения с точки зрения их достоверности. При этом эксперты руководствуются действующими в вооруженных силах нормативными документами, в том числе секретными и совершенно секретными директивами, приказами и шифрограммами.

Например, если на экспертизу направляется документ, в котором идет речь о том, что в такое-то время в таком-то районе проводились тактические учения силами таких-то войск, эксперты должны проверить достоверность этой информации. При этом если эксперты придут к выводу о достоверности содержащихся в документе сведений, то они обязаны документально обосновать свой вывод, сославшись на секретную директиву о проведении учений. Только убедившись в том, что содержащиеся в документе сведения достоверны, эксперты переходят к оценке степени их секретности. Если сведения недостоверны, то на этом экспертиза заканчивается, поскольку недостоверные сведения не могут содержать гостайну и не подлежат оценке по определению степени секретности.

Заключение экспертизы само оформляется под грифом секретности, но в любом случае должно быть приобщено к материалам уголовного дела, и обвиняемый со своим адвокатом имеют право на ознакомление с ним. Несмотря на полученную от адвоката подписку о неразглашении, чекисты понимают, что информация о достоверности оцениваемых экспертами сведений в случае их общественной значимости может выйти за пределы круга участников процесса и стать предметом публичного обсуждения.

Понятно, что большинство сведений о любых действиях наших вооруженных сил, в том числе переброса военной техникина место конфликта, хранятся в Генштабе в условиях строжайшей секретности. Готова ли сегодня власть России ради раскрытия преступления, связанного с утечкой военной тайны, пусть в закрытом от глаз общественности уголовном деле, но официально признать, что поддерживает сепаратистов на востоке Украины военной техникой? Уверен, что не готова. Власти будут отрицать и скрывать документы, подтверждающие факт участия в вооруженном конфликте. Поддержка сепаратистов – это даже не государственная, а политическая тайна, которая регулируется не законом, а негласными установками политического руководства. Если информация просочится за пределы сверхсекретных архивов Генштаба, можно ждать новых санкций, международного трибунала и прочих неприятностей.

Однажды ФСБ уже создала ситуацию, при которой политическая тайна могла выйти из тесного круга посвященных.

В январе 2015 года Светлану Давыдову арестовали по подозрению в том, что она выдала Украине сведения об отправке российских военнослужащих в Донецкую область. Давыдова ехала в маршрутке и случайно услышала, как военнослужащий, разговаривая с кем-то по телефону, рассказал об отправке его подразделения для участия в боевых действиях на Донбассе. Она сообщила об этом в посольство Украины в Москве и через некоторое время была задержана сотрудниками ФСБ. Ошибка ФСБ в этом деле заключалась в том, что чекисты, работая по шаблону, не сумели продумать свои действия на несколько шагов вперед.

Узнав о предъявленном Светлане Давыдовой обвинении из СМИ, я сразу понял: чтобы доказать ее вину, следствию придется положить в дело заключение Генштаба, в котором эксперты должны будут подтвердить, что переданные Давыдовой сведения достоверны. А это, между прочим, сведения о том, что российские военнослужащие были передислоцированы в иностранное государство для участия в боевых действиях. Официальная позиция России и тогда, и сейчас известна: «наших войск на Донбассе нет». Я еще тогда усомнился в том, что кто-то сверху допустит, чтобы этот документ вышел из стен Генштаба. Следователь, который вел дело, был поразительно уверен в перспективах – его поведение даже заставило меня задуматься, а не изменилась ли тактика ФСБ по таким делам? Оказалось, не изменилась: я видел, как настроение следователя ухудшалось с приближением экспертизы. После того, как экспертизу назначили и я убедился, что вопрос о достоверности сведений был в списке вопросов, поставленных перед экспертами – оставалось только ждать.

Следователи ФСБ, действуя по шаблону при возбуждении уголовного дела и аресте, не подумали, что экспертам никто не разрешит документально подтвердить достоверность информации об участии наших вооруженных сил в войне на Донбассе. Так и вышло: следователь получил «отказное» заключение экспертов, и уголовное дело рассыпалось как карточный домик. Все обвинения со Светланы тут же были сняты.

Вернемся в Забайкалье, где сотрудники ФСБ разоблачили группу, передававшую якобы недостоверные сведения об отправке эшелонов с российской военной техникой на Украину. Что могли бы предпринять чекисты, если предположить, что эшелоны действительно отправлялись? Наученные горьким опытом дела Давыдовой, они понимали, что инициировать уголовное преследование молодых людей нельзя. В этом случае придется не только положить в дело документальное подтверждение участия российских вооруженных сил в конфликте на востоке Украины, но и познакомить с этими документами обвиняемых и их адвокатов. Так Левиафан облизнулся, но есть жертву все же не стал.

Ну а разыграть спектакль с новостями и репортажами в СМИ пришлось, чтобы ФСБ смогла сохранить лицо. Тайны признали вымышленными, сотрудников ЦРУ — глупыми, неудавшимся шпионам вынесли ни к чему не обязывающее предостережение. Только излишняя театральность репортажа федерального канала подсказывает, что история могла выглядеть иначе.

Иван Павлов
адвокат, руководитель проекта “Команда 29” 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *