Николай Сванидзе: Несогласованные акции — не значит преступные

Речь Николая Сванидзе о «московском деле», проблемах правозащитников и деле «Нового величия» на встрече СПЧ с президентом

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Частично это в топку Вашей дискуссии с Александром Николаевичем Сокуровым. Речь идет как раз об этой уличной активности летней, прежде всего в Москве, но не только. Доклад будет Вам представлен в установленном порядке, он достаточно развернутый. Моя задача сейчас расставить некоторые важные акценты. Я исходил из того, что нет несанкционированных выступлений, есть несогласованные. Это первое.

Второе. Несогласованные — не значит преступные.

Третье. Согласованные — это лучше, чем несогласованные, значит это главное, надо согласовывать. Ровно про это принято постановление Конституционного Суда 1 ноября сего года. Проблема далеко не только московская. Есть ростовское дело с посадками за одиночные пикеты, в Питере изобрели изощренную правовую конструкцию: несогласованный митинг внутри согласованного шествия. В результате согласованную первомайскую акцию разогнали.

В Москве в контексте выборов в Мосгордуму в июле-августе было несколько уличных акций — в основном несогласованных. Они сопровождались массовыми, тысячными задержаниями. При этом, по мнению членов Совета, которые мониторили события, в том числе Ваш покорный слуга, со стороны правоохранительных органов имели место существенные систематические нарушения прав граждан, причем задержания часто были безосновательными, единственным основанием служил протестный характер акций. Между тем согласно Постановлению Конституционного Суда от 18 июня сего года протестный характер акции не делает ее преступной.

Задерживались люди, оказавшиеся случайно на месте проведения акции. У сотрудников силовых структур нагрудные жетоны были скрыты под обмундированием или бронежилетами, то есть полное инкогнито практически. Необоснованно применялись спецсредства, то есть палки и физическая сила, когда человек не оказывал сопротивления.

Вот история с Константином Коноваловым, который совершал утреннюю пробежку. Его задержали и сломали ногу, штраф взяли. Журналиста Илью Азара забрали из дома ночью, оставили в квартире одного ребенка меньше двух лет. Это уголовное преступление. Анатолий Федорович Кони писал, замечательный русский юрист: «Власти не имеют права требовать соблюдения закона, если сами его не соблюдают». Дарья Сосновская. Резонансный очень случай. Ее, уже задержанную, бил кулаком в живот так от души, как по мешку, сотрудник полиции. За это все никто не понес ответственности. То есть очевидны двойные стандарты в плане ответственности. Некоторые фамилии называл Александр Николаевич – Данила Беглец, Никита Черцов. Кто-то толкнул полицейского, кто-то бросил пластиковую бутылку — реальные сроки за это. Егор Лесных, Александр Мыльников, Максим Мартинцов пытались защитить девушку, Ингу Кудрачеву, у которой гвардеец стоял на волосах. Двое получили реальные сроки, один — условный.

Трогать полицейского нельзя, а женщину бить в живот можно? А стоять у нее на голове можно? А оставлять ребенка одного без присмотра, по-моему, год и девять месяцев, можно? На мой взгляд, нет. Таких примеров много. Немотивированная аморальная жестокость. У нас ведь и пытки приняли системный характер. Если будет возможность предоставить слово Игорю Александровичу Каляпину, он об этом расскажет.

Про суд, я надеюсь, выступит Леонид Васильевич Никитинский тоже, если будет время. Но у меня два таких ярких случая: дело Константина Котова и Егора Жукова. Котов осужден по статье 212.1 УК РФ за неоднократное участие в несогласованных акциях. Осужден неправомерно, так как сама статья 212.1 в данной ее интерпретации неправомерна. И необходимо, на наш взгляд, ее исключение из УК РФ. Об этом, кстати, говорила и Татьяна Николаевна Москалькова. Поскольку Конституционный суд в постановлении от 10 февраля 2017 года указал на то, что неоднократное участие в несогласованных акциях без причинения реального ущерба или вреда не влечет уголовной ответственности.

Владимир Владимирович, в этой связи, в связи с систематическим пренебрежением решениями Конституционного Суда, требуется Ваше вмешательство как гаранта Конституции. Ольга Борисовна Сидорович, кстати, специалист по этой проблематике, она могла бы расширить эту тему.

Егор Жуков — дело резонансное, очень громкое. Студент Высшей школы экономики арестован по статье о массовых беспорядках. Потом выяснилось, что его спутали с другим человеком, неотличимо на него похожим, но это был не он, а массовых беспорядков вовсе не оказалось, их не было. Но его взяли (не отпускать же), стали подыскивать статью, порылись в соцсетях, предъявили «пропаганду экстремизма». Приговор — три года условно. Слава богу, что реально не посадили.

Егор Жуков, я вам должен сказать, принципиальный противник насилия и экстремизма, этот мальчик, это суть всех его выступлений. Владимир Владимирович, распорядитесь, чтобы Вам положили на стол текст его последнего слова в суде. Это новое поколение, за ним будущее. Это поколение внутренне свободное с твердой гражданской позицией.

Я довожу до Вашего сведения, что в адрес СПЧ поступило обращение родителей фигурантов «Московского дела» о возможности пересмотра их приговоров и прекращения уголовного преследования. Рекомендательная часть развернута в докладе, я назову только три пункта.

Владимир Владимирович, просьба дать распоряжение вашей Администрации использовать площадку СПЧ для переговоров в случае затруднений с согласованием публичных мероприятий. Это первое.

Второе. Просьба обратиться к Федеральному Собранию с предложением принять законопроект, инициированный сенатором Владимиром Петровичем Лукиным, о введении обязательных и читаемых идентификационных номеров для сотрудников полиции и Росгвардии. Представляться — это от лукавого. Кто будет брать человека на митинге и при этом представляться и шаркать лапой? А вот читаемые номера — это существенно.

И, наконец, тоже к Федеральному Собранию. Рассмотреть вопрос об исключении статьи 212.1 в ее нынешнем виде из УК РФ.

Очень коротко о проблемах наших правозащитных организаций. Хотя они меня не просили об этом, но с Вашего позволения скажу. Международное общество «Мемориал» — иностранный агент, правозащитный центр «Мемориал» — тоже иностранный агент. Уже столько иностранных агентов, что в глазах темно. Скоро еще появятся иностранные агенты и физические лица. У них огромные штрафы, хотя все интернет-ресурсы промаркированы. За цитирование «Мемориала» в СМИ без маркировки штрафуют «Мемориал». Сейчас суд уже оштрафовал «Мемориал» на 1 миллион 700 тысяч рублей, в перспективе — пять-шесть миллионов. «Мемориал» объявил публичный сбор средств, чтобы оплачивать штрафы и продолжать работу.

Отдельно пермский «Мемориал». Его сотрудники — это как раз тема отца Кирилла Глебовича Каледы. Его сотрудники вместе с международной волонтерской группой благоустраивали заброшенные кладбища, где захоронены литовские и польские спецпереселенцы. На них заведено уголовное дело по статье о незаконной вырубке лесных насаждений, а председателю пермского «Мемориала» пытались вчинить обвинение в педофилии. Вообще надо сказать, что дела о педофилии очень легки в производстве и удобны, потому что нашли при обыске набор картинок. Это нетрудно сделать. И вперед — потом пойди, отмывайся. Поэтому угрозы такого обвинения сейчас очень модный способ давления.

Самый резонансный пример — дело историка Юрия Дмитриева, который занимался поиском захоронений репрессированных в Карелии, в Сандармохе. Его обвинили в педофилии. Суд его полностью оправдал, но возбудили новое дело по той же статье.

Владимир Владимирович, извините, уже говорили сегодня о Льве Александровиче Пономареве. Я вынужден вернуться, потому что Вы сказали о том, что он с японцами вел переговоры, у Вас несопоставимо более широкая информационная база. Я воспринимаю Льва Александровича как одного из старейших правозащитников в нашей стране. Ликвидировано его движение «За права человека». Еще раз вернусь к этой теме.

Ликвидация — крайняя мера, которая следует при грубом нарушении законодательства в ходе деятельности общественного объединения. Критерии такого нарушения сформулированы Пленумом Верховного Суда. Соответствующие обвинения не предъявлялись, но организация ликвидирована.

Московская Хельсинкская группа впервые не получила грант и ведет свою работу на средства от продажи коллекций гжели, принадлежавшей Людмиле Михайловне Алексеевой. Людмила Михайловна завещала продать свою гжель, по-видимому, будучи человеком умным и опытным, предвидя такую ситуацию.

Все это в совокупности, к сожалению, воспринимается не иначе, как форма репрессий, планомерное удушение российского независимого правозащитного движения. Потому что все это в отдельности можно было как-то интерпретировать по-другому, но вместе воспринимается очень негативно.

И напоследок несколько фраз о деле «Нового величия». Я говорил здесь Вам о нем в прошлом году. Дело основано на показаниях провокатора, проходящего как «засекреченный свидетель», и оно весь год разваливается на глазах. Но при всей очевидной слабости обвинения в наших судах оправдательных приговоров практически не выносят. Поскольку это так, то я прошу Вас вмешаться. Вмешаться не в дело суда, а просто прошу Вас обратить на него внимание.

Вчера мать одной из фигуранток этого дела Анны Павликовой объявила голодовку, как она сказала, от безысходности. Поэтому, повторяю еще раз, здесь просьба обратить просто внимание на это дело, может плохо кончиться.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *