Не расстаться с комсомолом

Ольга Филина — об устройстве современной молодежной политики к 100-летию ВЛКСМ

100-летний юбилей комсомола не только повод вспомнить непростую историю взаимоотношений государства и юношества, но и подумать, как их строить сейчас и в будущем. Комсомольский опыт, позволивший надолго превратить самый бурлящий слой общества в опору режима,— главная ценность. Чего и кому это стоило тогда, сейчас уже не вспоминают. Зато партийные и государственные деятели всех мастей, даже не симпатизируя коммунистам, нет-нет да и начинают мечтать: вот бы нам свой молодежный проект, чтобы собрать всех вместе да в едином порыве… И если разговоры о КПСС редко окрашиваются в романтические тона, то мысли о том, что «любовь, комсомол и весна» могли бы еще повториться, способны греть сердце. Отчасти это связано с мифами, до сих пор окружающими комсомольское движение, а отчасти с мучительной растерянностью перед видом современной молодежи, про которую непонятно, ни что с ней делать, ни куда ее деть. В хитросплетениях молодежной политики разбирался «Огонек»

После войны моего деда, единственного в классе, не приняли в комсомол, потому что его отец в 1941 году пропал без вести подо Ржевом: «А вдруг не убит? А вдруг перешел к немцам?». Отрицательную рекомендацию дал глава райкома комсомола, этот же глава спустя пару лет получил комсомольскую путевку во Владивосток, там пробрался на иностранное судно и благополучно оказался в Америке, где и осел, реализовав свою молодую мечту.

В простой семейной истории будто зашифрованы все парадоксы комсомольского движения, которое в этом октябре могло бы отметить свое 100-летие: и массовый энтузиазм вступавших в комсомольские ряды, и партийный контроль за моральным обликом молодежи, и двойничество самих комсомольцев — преданные строители СССР в новых условиях моментально меняли «советский идеал» на «американскую мечту», уже в 90-е оказавшись среди первых приватизаторов.

Бунт молодых

Портрет Сталина на главной сцене — будто не было не только 90-х, но и ХХ съезда КПСС

Портрет Сталина на главной сцене — будто не было не только 90-х, но и ХХ съезда КПСС

Фото: Дмитрий Коротаев, Коммерсантъ

В прошлом есть чему удивляться: 100 лет назад молодежь вершила судьбы страны. Революции 1917 года, если смотреть непредвзято, стоило бы назвать молодежными, а не буржуазной и пролетарской. Идеолог и один из основателей комсомольского движения, Лазарь Шацкин, например, вступил в партию большевиков, когда ему было неполных 15 лет, и в свои 18 уже считался опытным политиком. У всех видных оппозиционеров начала века первые аресты приходились на гимназические или студенческие годы — кадет Павел Милюков, эсер Виктор Чернов, большевик Владимир Ленин…

— Удивительно одно: массовая политизация студенчества в конце XIX — начале ХХ века во многом была подготовлена самими действиями правительства,— рассказывает Алла Морозова, старший научный сотрудник Института российской истории РАН.— В 1884 году был принят новый Университетский устав, согласно которому студенты объявлялись «отдельными посетителями университета», и им были запрещены все коллективные действия: все землячества, кассы взаимопомощи, даже сходки-вечеринки. Вся самоорганизация оказывалась вне закона. Это приводило к радикализации даже тех молодых людей, кто до этого не хотел заниматься ничем политическим. Студенческие забастовки стали следовать одна за одной: 1899 год — 25 тысяч студентов отказались от посещения занятий, 1901 год — уже 30 тысяч…

Правительство, конечно, реагировало. В 1901 году, например, издало «Временные правила об отбывании воинской повинности…»: всех отчисленных за «самоорганизацию» полагалось отправлять в армию (решение, впрочем, вскоре отменили по настоянию самих военных: вчерашние студенты не годились к полковой службе). После 1905 года стали действовать мягче, создавая альтернативные структуры, чтобы оттянуть молодежь от оппозиции. Например, Петр Столыпин, государственник и опытный политик, с 1909 года поддерживал «Союз русского сокольства», в котором состоял его сын Аркаша. Эта организация чем-то напоминала современные «Русские пробежки»: пропаганда здорового образа жизни в целях воспитания телесно и нравственно здоровой нации. Параллельно развивалось скаутское движение, низовое по своей природе, но поддерживаемое Николаем II. Массовым неполитическим движением оказалось и Российское христианское общество молодых людей «Маяк».

После февральской революции 1917 года это многоцветье, помноженное на молодежные отделения политических партий, только возросло. При поддержке Временного правительства возникла организация «Труд и свет» — некий прообраз будущего комсомола, но в более мягкой форме (вместо прямого политического действия молодежи предлагалось «просвещать народ»), подтягивались демократические массы — в лице Организации учащихся средних учебных заведений (осузовцев), отпочковывались юные интеллектуалы, планировавшие объединить молодежь на основе знания нового языка (Союз молодых эсперантистов)… Понятно, что большевики, захватив власть и покончив с политическими оппонентами, должны были разобраться и с этой молодежной активностью. Так партия породила комсомол.

Юные штыки

Один из мифов гласит, что комсомол — ленинский, другой — что он с самого начала объединял широкие молодежные слои. Строго говоря, Владимир Ульянов к созданию самой организации имел мало отношения и впервые выступил перед ее членами только на III съезде Российского коммунистического союза молодежи в 1920 году (а определение «Ленинский» комсомол получит и вовсе в 1926-м). Реальными идеологами и режиссерами молодежной работы большевиков были уже упоминавшийся Лазарь Щацкин, а также Ефим Цетлин, Оскар Рывкин и Лев Троцкий. За исключением последнего (временно укрывшегося за границей) все были арестованы и расстреляны в 1937-м. Ни один из руководителей комсомола 20–30-х годов не избежал репрессий, что косвенно говорит о том, какими средствами достигалось любовное соединение «революционной молодежи» с государством.

С численностью все тоже сложно: на I съезде РКСМ, по подсчетам историков, было заявлено 22 тысячи делегатов, большая часть которых параллельно состояла в других молодежных союзах. Для сравнения: организация «Труд и свет», существовавшая без мощной идеологической и финансовой поддержки при непопулярном Временном правительстве, насчитывала около 20 тысяч молодых людей, ну а массовое и совсем юное скаутское движение к 1917 году и вовсе имело 50 тысяч полных членов.

— Комсомол не был сразу многомиллионным, единым и единственным,— поясняет Валерий Луков, директор Института фундаментальных и прикладных исследований МосГУ.— Скажем, к октябрю 1919 года в его рядах оказалось уже 96 тысяч комсомольцев. Немало, но и относительно немного для такой огромной страны: когда в 1922 году было уже 260 тысяч комсомольцев, это составляло всего лишь 1–2 процента молодежи. Даже когда в 1936 году комсомол объединял почти 4 млн человек, он охватывал всего 15 процентов молодых людей.

Для вступавших в ранний комсомол существовал свой ценз: в 20-е годы брали только «классово близких», в 30-е претендентов проверяли еще и на знакомство с «врагами народа». Все это порождало представления комсомольцев о собственной элитарности и избранности — они были молодым авангардом решения партийных задач, а именно: «распространения идей коммунизма и вовлечения рабочей и крестьянской молодежи в активное строительство Советской России». Распространение шло не так просто. Двести тысяч комсомольцев (призыв был с 16 лет) убивали несогласных на фронтах Гражданской, другие бились на внутреннем фронте (как, например, Петр Смородин — генеральный секретарь ЦК РКСМ в 1921–1924 годах и по совместительству член «особой тройки» НКВД). И все равно победа виделась далекой. Партийные донесения сообщали о волне самоубийств в комсомольских рядах — феномене, которому сегодня посвящена масса исследований. Типичный случай тех лет из обследования ЦК партии: «Комсомолец Мамалыга работал на селе <…>. Секретарь райкома снял его с должности, как несоответствовавшего своему назначению <…>, он попал в тяжелую нужду и неимоверно голодал. Перед самоубийством Мамалыга был в Одессе, где, видя одесскую обстановку, вернувшись на село, делился об этом со своими товарищами-комсомольцами, что “мы, мол, голодаем, а там с жиру бесятся”, причем однажды вечером, взяв винтовку, он пошел на могилу какого-то товарища и там застрелился».

Переживших 20-е и сумевших избежать чисток 30-х ждало, наконец, вознаграждение в виде социальных лифтов — возможности учиться на рабфаках, в техникумах и вузах, а также продвижение по партийной линии. Постепенно комсомольцы научились «распространять идеи коммунизма» не только грубой, но и мягкой силой, взяв шефство над «ликбезом» и «всеобучем», подключившись к стройкам века.

После войны комсомольское движение становится все более массовым, так что в 60-е годы получить заветный значок «ВЛКСМ» по достижении 14 лет мог практически каждый советский школьник. Убийство первых вождей комсомола прервало преемство с «революционным опытом» и перезагрузило всю организацию, которая больше не грезила о мировых пожарах, но строила коммунизм в отдельной (благо очень обширной, богатой на «туманы и запах тайги») стране.

По сути, комсомол 20–30-х и комсомол 60–70-х стоило бы назвать двумя разными организациями, но в этом и состояло ноу-хау советского подхода к молодежи — постоянно увлекать ее новыми проектами, не давая оглянуться, откуда и куда она идет.

Так, в конце 80-х, когда прочие механизмы мобилизации были исчерпаны, «молодой авангард» бросили на экономическую кооперацию и рынок и только потом, по-видимому, поняли, что оттуда уже не возвращаются.

Переобулись

По подсчетам историка Мансура Мухамеджанова, в пятилетки перед перестройкой силами комсомольцев было создано около 1200 промышленных объектов — энергетики, химии, металлургии, нефтедобычи… При этом энтузиазм юных строителей стремительно падал: даже на ударных комсомольских стройках молодежь за аналогичную работу получала в 1,5–2 раза меньше, чем взрослые, эффект «низкого послевоенного старта» пропадал, а уверенность, что «сегодня лучше, чем вчера», таяла. И в 1987 году происходит очередная перезагрузка организации, которая на своем ХХ съезде берет курс на экономическую самостоятельность и хозрасчет. Партия и правительство закрепили инициативу, предоставив комсомольцам налоговые льготы, так молодежь превратилась в полигон для обкатки новых методов самофинансирования и хозяйствования. Уже к 1990 году комсомольцы открыли более 4 тысяч хозрасчетных предприятий с объемом производства и услуг свыше 2 млн рублей и общей занятостью в 200 тысяч человек. С учетом продолжавшей поступать государственной матпомощи ВЛКСМ становится крупным финансовым игроком. Первый секретарь ЦК комсомола в 1986–1990 годах Виктор Мироненко уже после заката своей карьеры вспоминал, что «был руководителем организации, у которой только на депозитном счету в банке лежало 2 млрд долларов» (на вопрос, куда делись эти деньги после упразднения ВЛКСМ в 1991 году, Виктор Иванович ответил аккуратно: «Не знаю»).

Удивительная легкость, с которой бывшие строители коммунизма стали кооператорами, перестает удивлять, если помнить, что между комсомольцами 20-х («вооруженными революционерами») и комсомольцами 60-х («любителями тайги») тоже разверзлась пропасть. Под единым названием «комсомол» на деле скрывалась серия партийных проектов по встраиванию молодежи во взрослую повестку. Другие времена — другая повестка.

После самороспуска комсомола предложение проектов, как и чем занять молодежь, стало дробиться и множиться (как писал «Огонек» в № 16 за 2012 год, одних организаций, возводящих свою идеологию к ВЛКСМ, штук пять).

— Государство попыталось вернуться в молодежную политику с начала 2000-х, когда поочередно создавало массовые молодежные движения «Идущие вместе» и «Наши»,— поясняет Елена Омельченко, директор Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге.— По сути, это были харизматические объединения, собранные вокруг лидера Василия Якеменко при содействии Владислава Суркова. Они заимствовали революционно-небюрократическую риторику первого комсомола про историческую миссию молодежи и ее великий потенциал в строительстве новой России.

Но столкнулись с неприятным фактом: призывы молодежи к политической активности приводят ее не только на озеро Селигер, но и на Болотную площадь. После этого курс подправили — на смену массовым движениям пришли точечные проекты.

— Для современной молодежи, как показывают наши исследования, очень важен запрос «найти себя»,— рассказывает Юлия Баскакова, руководитель практики социального моделирования и прогнозирования департамента исследований ВЦИОМа.— Причем как в мировоззренческом смысле, так и в карьерном. В политику молодые люди приходят, если этот запрос больше нигде не удовлетворяется: политика не цель, а средство. Значит, избегая ненужной радикализации, следует перехватывать молодежь до того, как она начнет политизироваться, предлагая ей варианты самореализации. Военно-патриотические организации — от «Юнармии» до «Военно-исторического общества», технологические инициативы вроде «Кванториумов» — все так или иначе служат этой цели.

Плоды реализации точечных проектов еще неочевидны, равно как и то, кто кого переиграет — государство молодежь или молодежь государство. В истории России бывало по-разному. По наблюдениям Елены Омельченко и ее Центра, именно сегодня, при внешнем неучастии молодых в политических структурах, их включенность в гражданскую повестку — волонтерские движения, поисковые отряды, помощь пострадавшим — многократно возросла по сравнению с теми же 2000-ми. При этом от низовой гражданственности до желания влиять на решения государства — путь очень близкий, и если начало ХХI века молодежь во многом проспала, следующие десятилетия вполне могут стать ее эпохой. Юбилей комсомола работает, по-видимому, будильником в историческом времени, напоминая о силе молодой карты в политике.

Ольга Филина

Вспомнить молодость

Контекст

На минувшей неделе юбилей комсомола праздновали на десятках площадок страны. В этом участвовал и «Огонек»

Самое крупное мероприятие прошло в Государственном Кремлевском дворце. Организатором торжеств выступил оргкомитет «Комсомолу — 100». Среди его участников помимо ожидаемых членов ВЛКСМ 70–80-х годов оказался и Григорий Петушков — один из активных деятелей современной молодежной политики Кремля. В частности, Григорий Валерьевич являлся председателем Национального подготовительного комитета XIX Всемирного фестиваля молодежи и студентов в России (прошедшего в Сочи в 2017-м), а также возглавляет зонтичную ассоциацию «Национальный Совет молодежных и детских объединений России», которая курирует все международные юношеские связи страны. По-видимому, комсомольский опыт берется на вооружение — для нового включения молодых в напряженный диалог России с миром.

«Огонек» проверил, как это происходит, на месте — в красногорском доме культуры «Подмосковье», который принял эстафету праздничных мероприятий, прославляющих ВЛКСМ и курируемых искомым оргкомитетом. Афиша обещала, что здесь должна пройти «встреча комсомольцев всех поколений».

Если быть честными, «всех поколений» в зале и на сцене не обнаружилось — пришли комсомольцы еще советского призыва. Юные лица среди участников и организаторов попадались: приветливые и улыбчивые, будто сошедшие с цветных обложек «Огонька» 60-х. Все они не имели отношения к КПРФ и комсомолу как таковому, а представлялись волонтерами.

— Мы помогаем совету ветеранов устроить праздник для комсомольцев,— поясняет светловолосая Катя из «Молодежного центра», муниципального учреждения для юных красногорцев, привлекающего их к общественно полезной активности.— Комсомол ведь тоже был формой организации молодежи. В каком-то смысле тоже волонтерской.

История комсомола видится Кате такой, какой о ней рассказывают со сцены: общественный подъем, великие стройки, единство и море энтузиазма. И юная россиянка легко восстанавливает преемство с «ленинским детищем».

На сцене символом этого преемства стала встреча комсомолки-пенсионерки Валентины Васильевны Рулевой с юной беспартийной Юлей. По мысли организаторов объединило этих двух женщин одно: обе участвовали в Фестивале молодежи и студентов, только первая в том, который проходил более 50 лет назад, а вторая — в Фестивале прошлого года. Юля подарила Валентине Васильевне цветы, видимо, с волонтерским приветом.

Комсомольцы в зале продолжали демонстрировать недовольство современными молодыми людьми: «Увлекаются не тем, потому что их не объединили»,— сообщила Нина Лазаревна. «Не хватает им цементирующей организации для воспитательной работы»,— добавил Юрий Андреевич. Но, видимо, эти оценки чересчур критичны: внуки бывают больше похожи на своих дедушек и бабушек, чем их дети. И активно развивающееся волонтерское движение (благо 2018-й — Год волонтера) вполне может превратиться в «цементирующую организацию», наследующую комсомольскому почину.

Анастасия Подрябинкина

Дефицит доверия

Мнение

Каждая новая попытка государства подружиться с молодежью заканчивается разочарованием

В постсоветские годы можно выделить, по крайней мере, три разных периода во взаимоотношениях государства с молодежью. Первый период — это 90-е годы, сразу после распада Союза, когда молодежь фактически была обманута и брошена. С одной стороны, свобода, с другой — полная неопределенность и высочайшая степень риска, приведшего многих к краху. Молодежь выживала вместе со страной, платила высокую цену и адаптировалась в меру возможностей. Именно в тот момент ее отчуждение от государства стало крайне высоким, а модель жизнедеятельности выстраивалась либо вокруг самосохранения и сбережения минимума, либо вокруг сознательной погони за опасностью и риском. Существенно, что 90-е, научив молодежь жизни без государства, не уничтожили ее глубинных патерналистских ожиданий. В этом заключалось основное противоречие между образом государственной власти и ее реальным воплощением.

Второй период наступил после серии «цветных революций», когда во властных кругах произошло осознание потенциальной опасности молодежи и ее возможного участия в протестном движении (заметим: осознания накопившихся и не решаемых социальных проблем молодежи тогда не случилось). Стратегия и тактика взаимодействия с молодежью свелась к посулам, обещаниям и манипуляциям. На практике — к созданию прокремлевских движений, которые, как предполагалось, оттянут часть молодежи под крыло власти, предоставят пресловутые социальные лифты наиболее активным, раздробят и надломят протестный потенциал. Неумелые действия только усилили разочарование молодежи и принесли значительно больше вреда, чем пользы. Отношения молодых людей и государства были снова скомпрометированы, только на этот раз за бортом оказалось большое число молодежи, имевшей уже и опыт самоорганизации, и свои амбиции.

Третий период ознаменовался перезагрузкой молодежно-властного сотрудничества. Была сделана попытка заинтересовать молодежь в сближении с властью на почве интереса к общему технологическом делу и созданию кадрового резерва Кремля. В отличие от предыдущего периода использовались более мягкие формы вовлечение молодых (вроде конкурсов и проектов), а общим было то, что подобные меры по-прежнему не были рассчитаны на широкие слои молодежи. И признаков, что доступ к каналам мобильности станет массовым, увы, не просматривается. Поэтому, скорее всего, нас ждет очередной виток разочарований.

В целом, если говорить об устоявшихся отношениях молодежи — власти, то они очень противоречивы. И противоречие связано с отношениями доверия — недоверия между молодежью и государством. С одной стороны, исследования показывают относительно высокий уровень базового доверия, с другой — низкий уровень так называемого ситуативного доверия. Если первое существует как социокультурное наследие и своеобразная ментальная черта россиян, в том числе молодежи, то второе — результат негативного опыта взаимодействия с конкретными госструктурами и чиновниками. Постоянно воспроизводящийся негативный опыт в конечном счете приводит к формированию соответствующей установки и превращается в жизненную позицию, изменить которую будет очень сложно.

Впрочем, и государство не отличается доверием по отношению к молодежи. Тяжелый сплав безразличия и страха перед юностью как главных черт отношения к молодому поколению конвертируется в спорадические действия по контролю над отдельными молодежными сообществами и интернет-пространством, давно ставшим частью реальности любого современного человека. Ну и еще в несколько форумов — пусть ярких, но не решающих ни одной из актуальных социальных задач.

Юлия Зубок, руководитель отдела социологии молодежи ИСПИ РАН

Ольга Филина

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *