Не факт, что надо убивать Алексея Пичугина

У Дмитрия Пескова очень интересная работа: он выслушивает вопросы и не отвечает на них. Это особого рода искусство, которому хорошо обучены многие пресс-секретари, но и среди них Дмитрий Сергеевич выделяется мастерством и талантом. Он почти всегда находчиво уклоняется от ответа.

Случается, Песков не желает предавать огласке даже всем известные сведения. Как это было, например, вчера, когда его спросили об открытом письме Аллы Пичугиной, адресованном президенту РФ, и пресс-секретарь сознался: нам, сообщил он, ведомо, что «ее обращение было опубликовано в одной из газет». То есть газету упоминать не стал, хотя это вовсе не секрет, что письмо напечатала «Новая». А по теме выразился так: «Пока не могу сказать».

Между тем вразумительный ответ на заданный вопрос получить хотелось бы. Ибо речь идет о судьбе Алексея Пичугина, последнего узника ЮКОСа, последнего заложника. Он отбывает пожизненный срок по статьям, карающим за покушение на убийство и организацию убийства, он сидит уже более 13 лет, и за эти годы у всех, кто дал себе труд ознакомиться с его уголовными делами, сложилось твердое убеждение: приговоренный невиновен. С этим знанием жить тяжело и страшно, и еще страшней думать о том, каково Пичугину отбывать в аду свой бесконечный срок, и о его маме, жене, детях.

В июне стало известно, что он обратился к Путину с просьбой о помиловании и получил отказ — якобы от оренбургского губернатора Юрия Берга, которому по должности вроде не положено было подписывать такую бумагу. В июле узника неожиданно этапировали в Москву, в Лефортово — для допросов в рамках вновь открывшегося дела об убийстве мэра Нефтеюганска, заказчиком которого теперь назначен Михаил Ходорковский. Известно также, что у Пичугина с первых дней после ареста следователи вымогали показания на главу ЮКОСа, обещая взамен мягкий приговор и скорое освобождение. Он отказался от сделки и отказывается до сих пор.

Потому и сидит, и по поводу ближайшего его будущего возникают разнообразные слухи. То ли узника все-таки выведут на процесс, в ходе которого «изобличат» Ходорковского, вне зависимости от того, что скажет Пичугин. То ли его захотят обменять на Бута либо Ярошенко или сразу на двоих, если на это согласятся американцы.

Понятно также, что в деле Алексея Пичугина благоприятным следует счесть любой исход, связанный с его освобождением. Экс-олигарх уже прямо призывал его «сделать это» — признать несуществующую вину, оговорить невиновного «заказчика» и обрести свободу. Вариант с обменом российского политзэка на сидельцев американской тюрьмы вообще самый приемлемый: у тех тоже есть родня, их тоже по-своему жалко. Допустимо и соединение двух вариантов помилования, с «признанием» и обменом, лишь бы он вышел на волю. Только вот Алексей Владимирович не желает лгать, такая беда. «Он не мог и не может в угоду кому-либо лжесвидетельствовать против людей… Это противоречит его христианскому мировоззрению», — пишет Владимиру Путину Алла Пичугина, и репортеры вопрошают Пескова: мол, как будет реагировать президент? Но упираются в стену.

Пресс-секретарь отнекивается.

Надежду внушают иные слова, предположения, знаки. Ситуация в мире стремная, и беда усугубляется тем, что Путину, каким мы его знаем, негде и некуда отступать. Ни в Украине, ни в Сирии, ни в дискуссиях с Европой, ни в разборках с Америкой. Считается, что ему плевать на свою репутацию на Западе, но случай с Ходорковским, которого он внезапно освободил накануне сочинской Олимпиады, склоняет к мыслям осторожно-оптимистическим. Да и про Надежду Савченко нельзя не вспомнить, которую обменяли на пленных наших десантников.

Владимир Владимирович безжалостен и упрям, но любит и умеет удивлять. Ходорковскому готовили третий процесс, когда президент России взял да и внял уговорам Геншера. Пленную летчицу осудили на 22 года, и кто мог тогда поверить, что Путин воспримет ее пребывание в российской тюрьме как угрозу себе и поспешит избавиться от политзэчки? Ну да, о Пичугине говорят гораздо меньше, чем о Ходорковском, Бахминой или Савченко, однако все же о нем помнят: вот мама осужденного к высшей мере написала президенту письмо, газета его напечатала, и Пескову пришлось откликнуться.

Если же, не дай Бог, с Пичугиным произойдет худшее, то судьба его горестно срифмуется с судьбами Сергея Магнитского и Василия Алексаняна. Разумеется, Путин это переживет, он человек, как бы сказать, стойкий, но список замученных в его тюрьмах пополнится еще одним именем. Именем православного российского гражданина, которого путинский режим, прагматично вегетарианский в большинстве подобных случаев, буквально сгноил в ГУЛАГе по образцам сталинской эпохи.

Короче, не факт, что надо убивать Алексея Пичугина.

Оттого мы по простоте своей и привычке надеяться на лучшее будем и в уклончивом ответе президентского пресс-секретаря искать и обретать надежду. «Нам известно, — заявил он, — что ее обращение было опубликовано в одной из газет», и это неплохая новость. Значит, в Кремле читают газеты, в том числе оппозиционные, а чтение такого рода полезно в информативном плане и для души. Песков пока не может ничего сказать — и это тоже неплохо. Значит, дело обсуждается и в Кремле еще обдумывают последствия того или иного решения либо ожидают ответа — из Вашингтона, из Лефортова… Сроки непредсказуемы, но хочется верить, что ограничены во времени, в отличие от приговора, и Алексей Пичугин в один прекрасный день выйдет из тюрьмы. Цена не имеет значения.

Илья Мильштейн