Навальный против «Ведомостей». А кто вообще сказал, что они должны о нем писать?

Расследование о квартире матери Володина как повод поговорить об отношениях между политиками и СМИ

Алексей Навальный обиделся на газету «Ведомости», которая не написала о его ролике про квартиру матери Вячеслава Володина. Как говорят в таких случаях – «завязалась полемика». Навальный считает критерием независимости и качественности прессы ее готовность тиражировать расследования ФБК, журналисты «Ведомостей» настаивают, что расследования для публикации в своей газете они должны готовить сами, и даже если Навальный показывает выписку из реестра недвижимости, журналист «Ведомостей» должен сам раздобыть такую же выписку, а то мало ли где Навальный ее взял и что в ней изменил. Навальный называет журналистов «Ведомостей» «мурзилоидами» и «проститутками».

Журналисты в ответ тоже ругаются, причем самое хлесткое и не вполне приемлемое для цитирования слово произнесла Татьяна Лысова – она была главным редактором «Ведомостей» в те времена, о которых Навальный вспоминает теперь как о периоде подлинной независимости «Ведомостей» (и остается членом совета директоров газеты), но Лысова свое ругательное слово адресует как раз Навальному, давая понять, что не согласна с ним вообще ни в чем. При этом где-то в середине полемики, то есть уже после первого поста Навального, но еще до поста Лысовой, в «Ведомостях» все-таки выходит статья о Навальном и Володине, написанная в строгом соответствии со стандартами «Ведомостей» – вот реестр, вот комментарии пресс-служб, а вот антикоррупционный эксперт оценивает перспективы скандала. Статья доступна только подписчикам «Ведомостей», но это даже не имеет значения – история с квартирой и так уже всем известна от самого Навального, а самим фактом публикации «Ведомости» доказывают Навальному, что он неправ, когда обвиняет газету в трусости и продажности.

Итак, политик требует, чтобы ⁠журналисты писали о каждом ⁠его шаге, причем ⁠чтобы писали именно так, как хочет сам ⁠политик – и понятно, на чьей стороне в таком конфликте должны ⁠быть наши симпатии. И все-таки что-то здесь смущает. Когда тот же Вячеслав Володин делает какое-нибудь заявление, скажем, на внешнеполитическую тему, журналисты почему-то не садятся проверять, действительно ли прямое столкновение между Россией и США в Сирии невозможно – нет, новость здесь не в том, что столкновение невозможно, а в том, что Володин об этом заявил, и факт его заявления, в общем, не нуждается в проверке – вот прямая речь, вот даже видео, срочно в номер. А тут как будто внештатник принес в редакцию непроверенную новость, и редакция направляет опытного корреспондента ее перепроверить – но это ведь не так, и чем подробнее репортеры «Ведомостей» рассказывают о своих стандартах применительно к заявлениям Навального, тем очевиднее, что кто-то что-то путает. Крупнейший оппозиционный политик обвинил председателя Госдумы в коррупции – вот вам новость, ее и проверяйте. Обвинил? Обвинил. Срочно в номер. Параллельно – пожалуйста, проверяйте само обвинение, и если выяснится, что Навальный наврал, через какое-то время у вас уже будет собственная эксклюзивная новость – «Ведомости» разобрались, Навальный врет. Но пока-то новость в другом.

И реальный предмет спора – он, конечно, именно здесь. Можно ли считать Алексея Навального тем политиком, чья заявления и действия должны становиться информационными поводами наравне с заявлениями и действиями того же Володина, или лидеров парламентских фракций, или депутатов Госдумы. Вон Виталий Милонов тоже постоянно что-то заявляет и инициирует, но делать из его заявлений новости – это дурной тон. Почему же нужно писать про Навального?

Ответ кажется очевидным. Навальный – организатор самых массовых уличных акций последних лет. Навальный в 2013 году занял второе место на выборах мэра Москвы. Этой весной Навальный собирался выдвигаться в президенты, объехал с предвыборными митингами всю Россию, а потом спорил в Центризбиркоме с Эллой Памфиловой, безуспешно, но эффектно доказывая ей, что она должна допустить его к выборам. О Навальном регулярно говорит Путин, никогда не называя его по имени – и это тоже показатель особого статуса Навального в российской политике. В конце концов, Навальный много лет возглавляет Фонд борьбы с коррупцией – известнейшую НКО того масштаба, который в России для большинства аналогичных организаций просто недостижим и по объему денег, собираемых краудфандингом, и по количеству расследований, вызывающих самый серьезный резонанс, и по медийному цитированию. Спорить тут вообще не с чем – Навальный бесспорный серьезный ньюсмейкер.

Точнее – он был бы бесспорным серьезным ньюсмейкером, если бы в традициях серьезной деловой прессы было бы писать об организаторах самых массовых уличных акций, о руководителях околополитических НКО, о людях, занявших сколько-то лет назад второе место на выборах мэра, и о людях, пытавшихся участвовать в президентских выборах. И, откровенно говоря, никаких таких традиций у деловой прессы нет. Массовые акции устраивал и Сергей Удальцов – должны ли «Ведомости» транслировать заявления Удальцова наравне с заявлениями Володина? На выборах московского мэра в этом году второе место займет Вадим Кумин или Михаил Дегтярев – значит ли это, что Дегтярев и Кумин станут для «Ведомостей» важными ньюсмейкерами? В президентских выборах не просто пыталась участвовать, но и действительно участвовала Ксения Собчак – значит ли это, что ее посты из Instagram должны становиться новостями на ленте «Ведомостей»?

Вам кажется, что это звучит как издевательство – верно, это формальный подход, который часто вредит здравому смыслу. Но каким должен быть и каким может быть «неформальный подход», на основании которого «Ведомости» должны считать Навального своим ньюсмейкером? Имя этому «неформальному подходу» – привычка, традиция. Так сложилось, так повелось, что «Ведомости» и не только «Ведомости» пишут о Навальном как о политике, хотя никакого институционального статуса в отличие от остальных российских политиков он не имеет. Интуитивно можно догадаться, что эта медийная привычка основана на здравом смысле, но только интуитивно, а интуиция – вещь ненадежная. Безусловных доказательств необходимости присутствия Навального в традиционном медийном поле нет. Почему вы пишете о Навальном? Потому что хотим. Почему вы не пишете о Навальном? Потому что не хотим. Оба ответа одинаково убедительны, в обоих случаях нечего возразить.

Это позволяет назвать Навального необязательным ньюсмейкером. Сам факт освещения его деятельности – политическая декларация, и понятно, что никакое большое СМИ выступать с такой декларацией и не обязано, и не захочет. Это можно назвать медиакратией с тем уточнением, что в ее власти – только такие люди, как Навальный, не имеющие бесспорного статуса в системе. Игорь Сечин или Рамзан Кадыров (и даже одиозный Леонид Слуцкий) не зависят от того, освещает их деятельность пресса или нет. Навальный – зависит, и бунтом против этой зависимости можно назвать его медийную стратегию, когда он вполне по-трамповски (причем – начав задолго до Трампа) выстраивает собственные каналы коммуникации с аудиторией, позволяющие ему разговаривать с традиционной прессой так, как он разговаривает теперь. Но даже сверхпопулярный пользователь соцсетей все равно останется пользователем соцсетей, то есть человеком, заточенным в информационный пузырь и живущим в своем не вполне реальном мире. Чем основательнее Навальный окапывается на своем YouTube-канале и в своем фан-клубе, тем менее очевидным будет ответ на вопрос даже не о его ньюсмейкерстве для «Ведомостей», а о его политических перспективах вообще.

Олег Кашин
Журналист

Навальный против «Ведомостей». А кто вообще сказал, что они должны о нем писать?: 1 комментарий

  1. И человеку очень тяжело. Её новая профессия называется «врёт за деньги». Как с этим жить? Мозг помогает. Он компенсирует и перенаправляет агрессию. Лысова не хочет ругать и клеймить тех, кто выжил её из «Ведомостей», тех кто уничтожает СМИ, тех кто вынуждает её врать на работе. Она не напишет такого поста ни про Сечина, ни про Володина, ни про Путина.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *