Мнение редакции «Проекта» об итогах митинга 23 января и перспективах новых выступлений
Общероссийская акция 23 января 2021 года в поддержку арестованного Алексея Навального обнаружила сразу несколько новых и тревожных для власти тенденций протестов посткоронавирусного периода — в том числе готовность к агрессии, рост числа задержаний и расширение географии митингов. Это явное повышение ставок в политическом противостоянии власти и оппозиции накануне старта судебной кампании против Навального — их сложно и поддерживать, и отыграть назад.
Акция была объявлена спустя двое суток после ареста Алексея Навального, вернувшегося в Россию после отравления «Новичком», и прямо в новом расследовании ФБК «Дворец для Путина. История самой большой взятки». Это было первое расследование ФБК, посвященное лично Владимиру Путину, оно же стало и самым популярным за всю историю ФБК, собрав больше 80 млн просмотров за первые пять дней и почти 4 млн лайков.
Но митинги 23 января запомнятся не только этим рекордом и не только попытками властей удержать людей дома — например, с помощью страшилок о планах массового выхода на улицы школьников, якобы подстрекаемых к этому провокаторами в популярной у подростков соцсети Tiktok. Эти страшилки оказались фейками: например, на Пушкинской площади в Москве, по оценке экспертов «Белого счетчика», доля участников моложе 18 лет была совсем небольшая — около 4%, а самой большой группой (37%) оказались москвичи в возрасте от 25 до 35 лет.
Как следует из подсчетов «ОВД-инфо», 23 января был побит как минимум один антирекорд — по численности задержаний, причем как по всей стране, так и в Москве. По данным на вечер 24 января, всего были задержаны 3629 человек, из них в столице — 1437. Прежний антирекорд был установлен по итогам другой связанной с Навальным несогласованной акции «Он вам не Димон» в 2017 году (так называлось антикоррупционное расследование ФБК, посвященное лично Дмитрию Медведеву — ему же принадлежал и предыдущий рекорд по числу просмотров видео).
Численность задержанных сейчас, возможно, более важный показатель для понимания того, как меняются протесты в России, чем численность участников акций 23 января, тем более что разброс оценок довольно значительный: только в Москве, например, от 4000 человек у МВД до 15 000-40 000 у других, не связанных с властями источников, а всего по стране — около 130 000-170 000 человек (до 250 000, по оценке ФБК). Эти оценки не позволяют сделать вывод о выходе протестов на принципиально новый количественный уровень. Однако примечательно, что Москва, Петербург и города-миллионники — это уже не абсолютное большинство протестующих, а значит,
Навального образца 2021 года нельзя назвать политиком только больших городов.
Еще один важный итог 23 января: сообщения о задержаниях поступили как минимум из 112 городов, и это тоже, возможно, рекорд — по охвату и географии протестов. В России, по данным 2019 года, 1117 городов, а значит, протесты с задержаниями состоялись 23 января в каждом десятом российском городе, в том числе там, где их прежде никогда не было.
Антирекорд по задержаниям стоит рассматривать в связке с уровнем агрессии, который, похоже, за коронавирусный перерыв на публичные акции стал выше. Спустя два года после «московского дела», где даже броски пластиковых стаканчиков квалифицировались — и наказывались — как опасные действия против правоохранителей, 23 января некоторые протестующие в открытую дрались с полицией и ОМОНом. Атаки снежками на этом фоне выглядят весьма невинно, хотя не исключено, что и они могут стать поводом для новых уголовных дел против митинговавших.
Активность силовиков на этом фронте тоже будет важным показателем того, как меняется протест в глазах властей. Вечером 24 января было известно о четырех делах по статье о насилии против силовиков в Москве и еще двух — в Петербурге и Владивостоке, трех дел о призывах к массовым беспорядкам в трех отдельных регионах. В столице в ход пошли также статьи УК о перекрытии протестующими дорог и тротуаров и о нарушении карантинных мер по коронавирусу (в качестве свидетелей допрошены сотрудники ФБК). Это опасная активность, хотя пока и не вполне скоординированная.
Очевидно, что на нынешние выступления в России смотрят сквозь призму событий 2020 года в Беларуси, где и численность, и география, и продолжительность самых разных акций протеста, и жестокость их подавления радикально отличаются от российских.
До белорусского сценария России, безусловно, далеко.
Но любой дрифт в эту сторону не может не обращать на себя внимание, не может не беспокоить.
У Владимира Путина после внесения поправок в Конституцию еще много времени, чтобы растянуть движение российского режима в сторону белорусского варианта. У Алексея Навального же времени куда меньше, в том числе буквально. Ответ Кремля одновременно и на расследование Навального о построенном для Путина дворце в Геленджике, и на акции в поддержку Навального прозвучит очень скоро: 2 февраля Симоновский районный суд рассмотрит ходатайство ФСИН о замене Навальному условного срока по делу «Ив Роше» на реальный. Это, впрочем, не единственный вариант: в запасе у Кремля есть и новое дело против Навального о мошенничестве с пожертвованиями для ФБК, и уголовные дела против членов его команды и т.п. До заседания суда по ходатайству ФСИН ФБК планирует провести еще одну общероссийскую акцию в поддержку Навального на ближайших выходных. Организовать и провести еще один масштабный митинг команде Навального будет тем более сложно, что региональные активисты ФБК рискуют в любой момент снова быть задержанными или даже арестованными, как это случилось накануне 23 января.
Потенциальная проблема этого конкретного митинга, впрочем, та же, что и у будущих протестных выступлений вообще — это повышение политических ставок и рисков на фоне рутинизации протеста.
Чтобы быть эффективным инструментом в политической борьбе, протест должен сохранять нерв и драйв, и сохранять долго.
Это сложная задача и для политика на свободе, не говоря уже о тех, кто оказался за решеткой. Но если и есть в России 2021 года политик, у которого есть шанс с такой задачей справиться, то это, очевидно, только Алексей Навальный.
