Характер и структура массовой тревожности в России

23 апреля 2021
Общество

Типы социального беспокойства неизменны и не зависят от внешних событий

В марте 2021 г. «Левада-центр»* провел очередной опрос на тему «Чего боятся россияне» — что вызывает у них страх. Впервые набор диагностических вопросов такого рода был включен в программу мониторинга общественного мнения в 1994 г.

Длительность подобных измерений массовых настроений, производимых по одной и той же технологии при регулярных общероссийских социологических исследованиях населения, позволяет, с одной стороны, выявлять устойчивость самой структуры страхов, а с другой — анализировать колебания уровня тревожности в обществе, связанного с актуальными событиями или процессами в стране.

Вопросы респонденту формулировались следующим образом: «Боитесь ли вы и в какой мере?..» Набор ответов позволял фиксировать степень тревожности от «совершенно не боюсь» или «скорее не боюсь» до «иногда боюсь, иногда нет» и от «скорее боюсь» до «испытываю постоянный страх»В 2008 и 2013 гг. сам список «страхов» был дополнен еще несколькими позициями. Для большей наглядности однотипные ответы складывались, хотя для некоторых целей анализа важно и нужно принимать во внимание именно степень артикуляции респондентами своей тревоги и беспокойства.

Классификация страха

Первые пять позиций в списке тревог, испытываемых абсолютным большинством россиян, занимают страхи двух типов: постоянное и безотчетное беспокойство за здоровье и благополучие детей и близких (главный источник внутреннего субъективного, экзистенциального напряжения), которое сопровождается боязнью или ожиданием непременных собственных страданий, мучений из-за предполагаемых или действительных болезней (но, что важно, не связанных впрямую со старостью или приближающимся уходом из жизни — последние характеризуют состояние вполне конкретных возрастных групп, это другого рода тревожность). За ними следуют более общие факторы социального порядка — страх перед большой войной, угроза оказаться объектом или жертвой произвола властей и, наконец, ужас возврата к массовым репрессиям.

Природа и интенсивность переживаемых массовых страхов такого рода на первый взгляд кажется иррациональной, даже с учетом далеко не блестящего состояния отечественного здравоохранения, милитаристской риторики руководства страны, авантюризма внешней политики или растущего числа политических репрессий, как и расширяющегося спектра поводов для них, административного беспредела местной власти и т.п. Большая часть россиян на соответствующие диагностические вопросы отвечала, что с их здоровьем все относительно в порядке, с полицейским произволом сталкивалась лишь четверть взрослого населения, криминальная статистика последних лет (в особенности в сравнении с первой половиной 1990-х гг.) скорее дает основания для успокоения и т.д.

Реакция на неопределенность

Исходя из фактического положения в экономике, можно было бы предполагать, что на первые позиции выйдут конкретные социальные страхи — снижение доходов, обеднение населения, перспектива безработицы или нападения преступников, ограбления, физического насилия, но общественное мнение показывает несколько другую картину массовых настроений. На первый план выдвинуты отвлеченные и наименее рационализируемые и контролируемые отдельным человеком страхи.

Постоянство описываемых типов социального беспокойства указывает на то, что подобная тревожность не является непосредственной психологической или актуальной эмоциональной реакцией на те или иные события, которые с точки зрения «здравого смысла» следовало бы принимать в качестве мотивированных причин возникновения подобного беспокойства, для волнения и переживания страха и ужаса. С социологической точки зрения такие переживания представляют собой реакции на неопределенность институционального обеспечения наиболее важных условий повседневного существования, субъективное переживание зависимости от внешних сил. (Подробнее о данной проблематике: Гудков Л. Страх как рамка понимания происходящего // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения, 1999, № 6, с. 46–53.)

Как и большинство фиксируемых в опросах общественного мнения фактов, суммарные «страхи» или «беспокойства» представляют собой «коллективные представления», то есть стереотипные взгляды и убеждения, являющиеся продуктом или результатом многократной групповой интерпретации и достижения своего рода группового консенсуса относительно самого факта их существования, а потому это не просто оценки тех или иных жизненных обстоятельств. Такого рода представления обладают принудительной силой «общего мнения», которому подчиняются отдельные люди. И этим именно они и важны для исследователя.

«Страхи» в этом плане очерчивают горизонт социального существования людей, акцентируя то, что для них является важным, что они боятся потерять. В более общем плане подобные формы массового сознания представляют собой негативный способ производства и удержания ценностей в условиях подавления возможностей самозащиты или отсутствия гарантий для безопасной и субъективно контролируемой жизни. В этом плане общий уровень тревожности является показателем индивидуальной или гражданской слабости, недееспособности граждан, невозможности человека отвечать за свою жизнь и поведение, воздействовать на окружающую социальную среду — общественную и политическую жизнь, сомнения в работе важнейших социальных институтов, которые могли бы защитить человека от разного рода бед или несправедливости.

Для общества, в котором ограничена политическая деятельность и возможности артикуляции своих интересов и представлений, страхи становятся не отражением каких-то конкретных угроз для безопасности или благополучия повседневной жизни обычных людей, а механизмом артикуляции того, что для них ценно и очень важно. Именно ограниченные возможности отвечать за благополучие жизни своей и близких порождает хроническое ощущение диффузной тревоги.

Изменение интенсивности страхов населения

Остаются стабильными такие фоновые экзистенциальные страхи, как «болезни близких, детей», «старости», «бедности, нищеты», «стихийных бедствий». Очень сократились (особенно если считать с 1994 г.) опасения «потери работы, безработицы».

Выросли социально-политические угрозы, особенно «возврата к репрессиям», «произвола властей, беззакония» и, как следствие путинской политики милитаризма и конфронтации с западными странами, — страх «мировой войны».

Высокий уровень страха перед втягиванием страны в мировую войну, зафиксированный в начале первой чеченской кампании, снизился до минимума к моменту русско-грузинской войны летом 2008 г. и, постепенно нарастая, достиг максимума в последнем замере.

Показатели беспокойства по поводу хронического беззакония и произвола властей снизились до минимума в период после национальной эйфории и коллективной мобилизации «Крымнаш», но затем не просто восстановились до прежнего уровня, но и показывают максимальные значения за все более чем четверть века.

Страх перед государственным террором снижается в благополучные периоды экономического процветания и коллективной мобилизации, достигая пика после широкомасштабных акций подавления выступления недовольных и массовых протестов 2019 и 2021 гг.

Можно считать, что общественное мнение таким образом отреагировало на политику руководства страны, учитывающую белорусский опыт.

Интернет против боязни

Тревожность находится, с одной стороны, в обратной корреляции с наличием социальных ресурсов — высшим или специальным образованием, большими возможностями в крупных городах и особенно в Москве, наличием социального опыта. Так, в Москве общий уровень тревожности ниже, чем в среднем, на 20%, в то время как в малых городах он выше на 8%, чем в среднем. Бедности больше боятся молодые, необразованные и неквалифицированные респонденты, ограничивающиеся в своем доступе к информации каналами ТВ и соцсетями. С другой стороны, уровень тревожности связан с особенностями социальных ролей, разделением функций в обществе. У женщин в целом он в 1,3 раза выше, чем у мужчин. Женщины — хранительницы слабо артикулируемого неформального опыта существования, консервативной адаптации к условиям жизни, в том числе — адаптации к власти и насилию, они ответственны за первичную социализацию. Они в наибольшей степени воспроизводят социальный опыт поколений, зависимости от обстоятельств, в том числе — ценностей выживания.

Характер страхов у молодых и взрослых людей различается не структурой угроз или страхов, а интенсивностью их выражения. Выше всего уровень тревожности у женщин (особенно в возрасте 40–55 лет), у людей со средним или низким образованием, с невысокой профессиональной квалификацией, бедных, у жителях малых городов и села. Определенную роль в этом отношении играют официальные СМИ, контролируемые администрацией президента. Так, показатели совокупной тревожности выше у респондентов, ограничивающихся федеральными каналами ТВ или медиа, входящими в прокремлевские холдинги (радио, газеты, журналы). Напротив, уровень страхов в целом у пользователей интернета, социальных сетей (исключая угрозу возвращения к массовым репрессиям, перспективу ужесточения политического режима) заметно ниже. В особенности это относится к подписчикам телеграм-каналов.

Погрешности социологии

Опрос проведен 25–31 марта 2021 г. по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения объемом 1623 человека в возрасте от 18 лет и старше в 137 населенных пунктах, 50 субъектах РФ. Исследование проводится на дому у респондента методом личного интервью. Распределение ответов приводится в процентах от общего числа опрошенных вместе с данными предыдущих опросов.

Статистическая погрешность при выборке 1600 человек (с вероятностью 0,95) не превышает:

3,4% — для показателей, близких к 50%;

2,9% — для показателей, близких к 25% / 75%;

2,0% — для показателей, близких к 10% / 90%;

1,5% — для показателей, близких к 5% / 95%.

Лев Гудков,
директор «Левада-центра»

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

————————

*АНО «Левада-центр» принудительно внесена в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента. Заявление директора «Левада-центра», не согласного с данным решением, см. здесь.

Общество

Безопасность дачного участка: советы, как уберечься от пожара

Одной из главных причин пожаров в частных домах, согласно статистике МЧС, является неправильная эксплуатация отопительного…

Общество

БФ «Семья вместе» отчитался об итогах деятельности за 2023 год

Благотворительный фонд «Семья вместе» подвел итоги деятельности за 2023 год. Одним из наиболее заметных событий…

Общество

Нейминг: секреты создания уникального запоминающегося названия от маркетолога Янины Копайгородской

Меня зовут Копайгородская Янина Николаевна, я маркетолог одного из ведущих агентств России. Сегодня я познакомлю…