Глаз замылился, ухо засахарилось

29 марта 2021
Общество

Что не так с законом о просветительской деятельности, кроме его сути?

Не сегодня-завтра Совет Федерации рассмотрит принятый Госдумой закон «О внесении изменений в Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», известный в общественном мнении как закон о просветительской деятельности. Если сенаторы одобрят принятый Госдумой закон, то он пойдет на подпись к президенту, который, в свою очередь, может его сразу подписать или отправить на проверку в Конституционный суд и только потом подписать. Или не подписать. Потому что закон сделан неаккуратно, мягко говоря. И вопрос стоит так: кто-нибудь дернет стоп-кран на этом конвейере или очередная партия законодательного брака станет частью отечественной правовой системы?

Для доказательства своего утверждения возьмем правовую норму, которую предлагается включить в статью 105 федерального закона об образовании. Здесь сказано: «Заключение образовательными организациями,

за исключением федеральных государственных образовательных организаций, находящихся в ведении федеральных государственных органов,

договоров, предусмотренных частью 3 настоящей статьи, кроме договоров об оказании образовательных услуг иностранным гражданам, осуществляется при наличии заключения федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере высшего образования, или федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере общего образования». Проще говоря, школы и вузы вправе участвовать в международном сотрудничестве только при наличии заключения Минпросвещения или Минобрнауки России соответственно. Исключение сделано только для школ и вузов федерального подчинения.

Но не всё так просто, поскольку в законе данный пункт продолжается следующим образом: «Федеральным государственным образовательным организациям, находящимся в ведении федеральных государственных органов, заключение выдается федеральным государственным органом, в ведении которого находятся соответствующие образовательные организации». Иными словами, то исключение, которое было сделано для федеральных школ и вузов в первом предложении данного пункта, ничего не значит. Например, ФГБОУ ВО «Адыгейский государственный университет», как находящийся в ведении Минобрнауки России, согласно первому предложению, не должен получать заключение Минобрнауки, а согласно второму — должен. И потом, что это вообще за странная формула «федеральная государственная организация, находящаяся в ведении федеральных государственных органов»?

Разве такие организации могут находиться в ведении региональных или муниципальных органов?

Я могу предположить, что хотел сказать законодатель в этом пункте, но сказал он только то, что написано. И закон встраивается в правовую систему не так, как задуман, а так, как написан. И, если он написан небрежно, то не только сам будет работать плохо, но и другим законам может мешать, замусоривая правовую систему. Вот почему так важна аккуратность при написании каждого закона.

Есть в законе о просветительской деятельности и другие серьезные огрехи. Как, например, оценить норму, согласно которой «просветительскую деятельность осуществляют органы государственной власти»? Если верить действующему законодательству, то просветительской деятельностью в нашей стране занимаются образовательные учреждения, музеи, клубы, театры, разнообразные НКО, но уж никак не министерства и ведомства, не законодательные собрания, не суды.

А как понимать слова об «агитации, пропагандирующей», если еще со школы мы помним, что коллективный пропагандист это совсем не то же самое, что коллективный агитатор и коллективный организатор? И законодательство, например, КоАП РФ четко различает агитацию и пропаганду.

Вызывает вопросы и формулировка о недопустимости использования просветительской деятельности «для побуждения к действиям, противоречащим Конституции Российской Федерации». Мне нравится, что под этот запрет попадают, например, призывы к введению цензуры или ограничению прав и свобод человека и гражданина, но, боюсь, авторы законопроекта имели в виду что-то иное.

Может быть, они хотели написать о недопустимости использования просветительской деятельности для совершения уголовно-наказуемых деяний? Почему же не написали?

К сожалению, вызвавший столько дискуссий в обществе закон о просветительской деятельности — далеко не единственный случай некачественного законотворчества. Так, 30 декабря 2020 года в Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» были внесены изменения, касающиеся статуса журналиста, присутствующего на публичном мероприятии в целях его освещения в СМИ. При внимательном прочтении этих новелл выясняется, что журналист «должен иметь ясно видимый отличительный знак (признак) представителя средства массовой информации» (пункт 5 статьи 6), он не вправе скрывать этот знак (подпункт 5 пункта 7 статьи 6) и одновременно ему… запрещено «использовать отличительный знак (признак)» представителя СМИ (подпункт 4 пункта 3 в единстве с пунктом 6 статьи 6). Хорошо еще, что вид и описание этого отличительного знака пока не утверждены: иначе журналисты, идущие освещать митинг, были бы обречены: надел жилет «пресса» — нарушил закон, не надел — тоже нарушил, спрятал — опять нарушил. Не думаю, что законодатель сознательно выстроил такую юридическую ловушку. Но ведь выстроил. И не торопится исправлять.

Еще одну загадку загадал наш законодатель 30 декабря 2020 года, когда внес изменения в Федеральные законы «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации». В первом законе он записал, что владелец социальной сети обязан мониторить содержание и блокировать аккаунты, в которых распространяются материалы, имеющие целью, в частности, опорочить гражданина или отдельные категории граждан по признакам пола, возраста, расовой или национальной принадлежности, языка, отношения к религии, профессии, места жительства и работы… А во втором законе он установил санкции за введение владельцем социальной сети ограничений в отношении распространения информации по признакам «национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, профессии, места жительства и работы»…

Получается парадоксальная картина. Например, некто пишет в твиттере, что имярек — плохой человек, поскольку живет в Чертаново и работает в ГБУ «Жилищник». Если владелец твиттера не ограничит доступ к такому аккаунту, он нарушит статью 10.6 закона об информации, а если ограничит, то нарушит статью 3.3 закона о мерах воздействия.

Остается надеяться, что новый состав Государственной думы будет бережнее относиться к отечественной правовой системе, а Совет Федерации — строже оценивать творения нижней палаты парламента.

Михаил Федотов, доктор юридических наук, профессор

Общество

Проект СУЭК завоевал премию «Сделано в России»

Завершилось всенародное голосование 11-й Премии «Сделано в России». По итогам голосования победа досталась проекту СУЭК…

Общество

KAMA TYRES представил новую линейку KAMA PRO

На производственных мощностях KAMA TYRES запущено серийное производство линейки KAMA PRO NF 102. Новинка предназначена…

Общество

Волшебные чемоданчики. Как нотариат помогает жителям самых отдаленных районов страны

Один мобильный комплект весит около 10 кг и в нём есть всё для работы нотариуса…