АУЕ навсегда: как выглядит настоящая молодежная политика

29 мая 2017
Общество

Отчаянными могут быть не только дети в Москве. Но локальные катастрофы власть не замечает

Людям, которые сегодня в Кремле и около культивируют моду на «молодежную политику», челябинские новости должны прийтись как нельзя кстати – подростки бросаются на полицейскую машину, обливают ее краской, ругают полицейских матом и ведут себя так, что сомнений не остается: они не слышали последнего выступления Саши Спилберг в Госдуме, а клип Алисы Вокс «Малыш» их не тронул, и значит – надо больше видеоблогеров, больше клипов и больше денег, чтобы социальная группа «школота» наконец поняла, что государство рассчитывает на ее лояльность и готово тратить на ее завоевание свои значительные ресурсы.

Но что-то не складывается, и, скорее всего, кремлевские менеджеры и продюсеры пройдут мимо челябинского ЧП, да и полиция, которая в другой ситуации отреагировала бы очень нервно (см. опыт «болотного дела» и продолжающихся сейчас процессов о московском митинге 26 марта с двумя уже вынесенными реальными приговорами и тремя ожидаемыми), комментирует случившееся сквозь зубы и в том духе, что массовых беспорядков удалось избежать и, кроме машины, никаких пострадавших нет. Страшная тайна, которая на самом деле никакая не тайна – в политическом и неполитическом измерениях российской реальности жизнь устроена по-разному. И если в одном мире подростки митингуют против власти, потом по итогам митингов устраиваются громкие суды и осваиваются огромные бюджеты, то во втором мире нравы подростков гораздо жестче, а нравы властей – мягче. И хотя второй мир, очевидно, гораздо более объемен и густонаселен, именно его стоит назвать маленьким миром, потому что большой мир – именно тот, в котором Администрация президента работает с молодежью, Следственный комитет расследует нападения на полицейских, а Басманный суд выносит приговоры.

Понятно, что граница между ⁠этими двумя мирами ⁠проходит по политической линии, ⁠то есть если бы челябинские подростки кричали ⁠что-нибудь про политику, то спрос бы с них был совсем другой. ⁠Но что интересно – в этом случае не считаются политическими все скандирования про «мусоров», то есть пределы политического ограничиваются строго федеральной властной тематикой, за «Димона» затаскают, а за «мусоров» нет.

После «тинейджерских» митингов 26 марта (или, что точнее, митингов, объявленных тинейджерскими пропагандой; достоверность этого ярлыка вызывает серьезные сомнения) было сказано много слов, что подросло поколение детей, родившихся при Путине, не знавших другой жизни, но парадоксальным образом оказавшихся смелее и отчаяннее своих отцов и матерей, митинговавших на Болотной. Тридцати-сорокалетние не станут залезать на фонарь и убегать от полицейских, а шестнадцатилетние – залезают, убегают и даже успешно отбиваются, а если учительница вздумает их агитировать, они мало того, что жестко ей возразят, так еще и запишут беседу на диктофон, а запись сольют в прессу. Возможно, поколение действительно получилось именно такое, но самое слабое место этого описания – его жесткая привязка к московской политической тематике, как будто отчаянными и смелыми могут быть только те дети, на которых произвела впечатление история про домик для уточки и модные кроссовки премьера. Фильм ФБК о Медведеве действительно стал большой политической сенсацией, но в рейтинге трехбуквенных аббревиатур, интересных поколению, выросшему при Путине, ФБК не займет первого места, пока есть АУЕ – собственно, именно эти три буквы скандировали подростки в Челябинске, нападая на полицейскую машину.

Субкультура АУЕ («арестантский уклад един» или «арестантское уркаганское единство») наряду с «синими китами» самое яркое открытие, сделанное людьми из взрослых СМИ в российской подростковой среде. Первые репортажи на эту тему появились полтора-два года назад после того, как подростки в Забайкальском крае сначала подрались с родителями школьников, недовольных криминальными поборами со стороны одноклассников, а потом разгромили полицейский участок в одном из райцентров. Благодаря двум происшествиям пресса обратила внимание на то, что в далеком неблагополучном регионе у местных воров в законе есть своя собственная «Зарница», в которую всерьез играют многие дети, фактически ставшие заложниками криминальной среды. В какой-то момент АУЕ заинтересовались в президентском Совете по правам человека, и когда аббревиатура впервые прозвучала в Кремле, Владимир Путин пообещал разобраться с этой проблемой, но, судя по челябинскому происшествию, пока не разобрался.

Конечно, нет никакой сенсации в том, что в иерархии потенциальных опасностей для государства любые «политические» всегда будут стоять выше «уголовников» и что гулаговский термин «социально близкие», пусть он сейчас и не используется в официальной риторике, по факту продолжает работать, и пока уголовная среда не увлеклась какими-нибудь политическими идеями хотя бы на уровне радикального ислама, воевать с ней государство не будет, а ее культура и ценности в известных пределах легко монтируются с той системой координат, в которой живет власть. Но при этом каждый большой сюжет из «реальной жизни» вроде АУЕ или, скажем, массовых отравлений химическими средствами со вкусом боярышника обнаруживает трагический и потенциально катастрофический разрыв между столичной реальностью, в которой живут и власть, и ее критики, и реальностью большой России, о которой можно судить только по отрывочным сведениям, иногда долетающим до федеральной прессы. Взаимная изоляция того мира, в котором Саша Спилберг и Алиса Вокс отговаривают подростков митинговать против кроссовок премьера, и того мира, в котором совсем другие подростки, скандируя «АУЕ», громят полицейскую машину, – против этой изоляции никто не воюет и не возражает, она выгодна и Кремлю, и его критикам – большая страна в этой конфигурации становится неодушевленным предметом, чье будущее может быть интересно только с той точки зрения, кому этот предмет достанется по окончании путинской эпохи.

И каждый случай, когда массовое одичание внутри большой страны становится заметно постороннему, ставит всех, кто интересуется будущим России, перед самым неприятным вопросом – останется ли вообще что-нибудь от этой большой страны в обозримой исторической перспективе. Это совсем не риторический вопрос в том смысле, что заведомо отрицательный ответ здесь совсем не обязателен. В конце концов, позднесоветская Россия уже страдала массовой криминализацией молодежи, легенды о казанских группировках восьмидесятых или о люберах ходят до сих пор (недавно казанские хипстеры-модельеры попытались выпустить свитшоты с символикой тех группировок и встретили вполне искреннее сопротивление общественности – оказывается, это до сих пор болит, и больная тема на потребительский язык пока не переводится). Но и в Казани, и в Люберцах теперь мир и благополучие – может быть, и читинские и челябинские обыватели лет через двадцать сохранят воспоминание о суровых десятых годах только в виде полустершихся детских татуировок, а об АУЕ снимут кассовый сериал. Но даже в этом случае стоит помнить, что восьмидесятнические уличные банды не дожили до нашего времени прежде всего потому, что между нашим временем и восьмидесятыми стоят девяностые, когда российская реальность и структура общества переформатировались так жестко, что это само по себе было социальной катастрофой. Ждут ли Россию новые девяностые – вообще-то вряд ли; власть по крайней мере сознательно добивается того, чтобы никаких возможностей для всероссийского общественно-политического потрясения не было в принципе, и это такой исторический тупик – если избегать большой катастрофы в будущем, то это консервирует множество локальных катастроф в настоящем, и если путинская стабильность навсегда, то и АУЕ навсегда.

Олег Кашин
Журналист

Общество

Организаторы конкурса на лучшее выполнение комплекса ГТО среди школ назвали победителей

Организаторы конкурса на лучшее выполнение комплекса ГТО среди школ назвали победителей. Лучшей среди московских школ…

Общество

Что такое контекстная реклама и сколько она стоит

Контекстная реклама по праву признаны одним из самых эффективных способов рекламы, который позволяет очень быстро…

Общество

Новый ледокол «Сибирь» позволил «Норникелю» и «Атомфлоту» строить дальновидные планы

ФГУП «Атомфлот» (входит в «Росатом») и «Норникель» на полях проходящего в эти дни форума «Арктика:…