«Такой хоккей нам не нужен!» Эта крылатая фраза, театрально произнесённая легендарным спортивным комментатором Николаем Озеровым в репортаже одного из эпохальных поединков по хоккею между советской и канадской командами, вошла в историю. Если вместо слова «хоккей» мы употребим обобщающее слово «спорт», то сразу же возникнет вполне резонный вопрос: «А какой же нужен?» Дело в том, что спорт на территории нашей страны и отношение к нему государства, при некотором сходстве общих подходов, подвергались существенным изменениям.
В Советском Союзе, как известно, всё планировалось. Планы являлись святыней государственного руководства экономическим и социальным развитием. Они же использовались в качестве главных инструментов для реализации политической стратегии КПСС. Невыполнение плана рассматривалось как тяжкое преступление. И спорт не являлся исключением. Он тоже детально планировался и контролировался партийными органами. Фактически спортивная деятельность на всех её уровнях была деятельностью политической, в абсолютном порядке подчинялась курсу Партии и редактировалась в соответствии с теми задачами, которые руководящая сила страны ставила перед народом в данный исторический момент. Ни о какой спортивной самостоятельности и широком олимпийском движении в стране в первые годы её существования не приходилось и думать. И в дальнейшем вопрос об участии советских спортсменов в различных международных соревнованиях, включая и Олимпийские игры, решался в самых высоких партийных инстанциях, и всегда с точки зрения политической целесообразности. Существовавшие в стране спортивные организации (ДСО, федерации), формально являясь общественными, своего голоса по данному вопросу не имели. Они были исполнителями политики Партии и Правительства. При этом надо отметить, что сами руководители спорткомитетов, физкультурно-спортивных обществ и федераций по видам спорта были сплошь партийной номенклатурой, а их выборы были не чем иным, как откровенной профанацией.
В «первом государстве рабочих и крестьян» вся физкультурная и спортивная жизнь его граждан находилась под неослабным и пристальным вниманием государственных и партийных (что по сути одно и то же) органов. Можно говорить о многофункциональности этого контроля. В первую очередь он был призван обеспечивать воспитание у всех физкультурников и спортсменов преданности коммунистическим идеалам, поддержание у населения высокого уровня боевой и трудовой подготовки, укрепление выносливости и закалки морального духа. Безусловное подчинение спорта идеологии являлось само собой разумеющимся свойством советского тоталитарного строя. В то же время такой контроль позволял следить за развитием физической культуры и спорта в стране, ставить всё новые и новые задачи по их неуклонному подъёму, что находило отражение в принятии государственных планов.
Планы предусматривали обязательный рост числа занимающихся физической культурой и спортом на каждой административной территории, увеличение среди них рядов лиц, выполнивших разрядные нормативы по видам спорта согласно Всесоюзной спортивной классификации. Отдельно учитывалась сдача норм и требований единого физкультурного комплекса ГТО по различным возрастным категориям. Выполнение планов отражалось в официальных отчётах, направляемых в Центральное статистическое управление. Проследить за тем, насколько точно эти отчёты соответствовали действительности, практически не представлялось возможным. Каждая территория и местная спортивная организация были заинтересованы показывать в отчётах неуклонный, от года к году, рост всех установленных показателей. Очковтирательство цвело пышным цветом. Никто с ним и не боролся. Доходило до смешного: все хорошо знали, что в наличии не имелось и половины того количества мелкокалиберных патронов, которое бы соответствовало зафиксированным в отчётах данным о количестве лиц, сдавших нормы. По другим элементам спортивной отчётности гнать липу было ещё проще.
На протяжении всей советской истории приоритеты в развитии физкультуры и спорта неоднократно менялись. Что-то исчезало под воздействием требований времени и изменением идеологии, но что-то сохранялось в неизменности. Главные советские принципы государственной политики по отношению к спорту и сегодня живы. Они-то и являются порождающей причиной многочисленных нарушений и в современном российском спорте, вызывающих в последнее время один за другим громкие международные скандалы. Государство дорожило и продолжает дорожить теми спортивными достижениями, которые оно может демонстрировать мировому сообществу как убедительное свидетельство своего превосходства над политикой других государств. Они играют особую роль в государственной пропаганде. Сегодняшняя эксплуатация спорта в актуальной политике (зимняя Олимпиада в субтропическом Сочи, Чемпионат Мира по футболу в России, широкая практика применения допинга российскими атлетами, разжигание негативных эмоций по отношению к иностранным спортсменам) корнями уходит в советское прошлое. Подразумевается, что именно спортивные победы неоспоримо говорят о всевозможных преимуществах той государственной системы, которая их обеспечивала. Психологический обман строится на простой логике: раз в спорте побеждаем, то и в остальном всё замечательно. Так, к примеру, на крупные победы советских шахматистов смотрели как на результат интеллектуальной и духовной исключительности нации, живущей в условиях социализма. Шахматы в СССР пользовались статусом особого государственного спорта. Потому-то матч за мировую корону между коммунистом Карповым и уехавшим из страны Корчным рассматривался не как спортивный поединок, а как борьба двух политических систем. За ходом этого матча пристально следила вся страна. Социалистическая система, если придерживаться философии марксизма-ленинизма, всегда и во всём сильнее системы капиталистической. Это можно было доказывать и наглядно показывать посредством спортивных побед. В стране долгое время формировалось твёрдое мнение, согласно которому советские спортсмены должны становиться победителями всех международных чемпионатов и турниров. Важнейшей государственной задачей являлось занятие первого места в общекомандном неофициальном зачёте на Олимпийских играх. С жертвами не считались. Всё ставилось на победу. Проигрыши советских спортсменов воспринимались не иначе как национальная трагедия. Принцип барона Кубертена «Главное не побеждать, а участвовать» в Советском Союзе не получил ни понимания, ни одобрения. Он был на слуху, но в расчёт не принимался. Иностранных соперников, как на войне, требовалось только побеждать. Спортивные амбиции по мере того, как держава крепла, чудовищно разрастались. Для их удовлетворения годились любые средства. В Марше физкультурников, который вдохновенно распевала вся страна, есть такие знаменательные слова:
Ты спортсмен страны передовой,
Ты должен быть всегда на первом месте.
Ты идёшь в шеренге боевой
Защитников её спортивной чести.
Своеобразное понимание чести заставляло советское государство идти на всяческие ухищрения и громадные материальные траты, чтобы эти победы достигались. Цена их была высокой и далеко не всегда оправданной. Спорт с приходом большевиков к власти сразу же стал важным политическим делом, мощным средством идеологического воспитания населения. Государственное честолюбие, безусловно, передавалось и гражданам. Победы в Олимпиадах и чемпионатах Мира поддерживали в них уверенность, что их родина – самая сильная на планете. Спорт служил стране в качестве её привлекательного фасада, за которым скрывались вопиющие безобразия.
Вместе с тем, следует отметить, что спорт в СССР поначалу имел преимущественно домашний характер. Какое-то движение в сторону международных спортивных контактов наметилось лишь к самому концу тридцатых, предвоенных, годов. Долгое время советская идеология принципиально противопоставляла отечественный спорт спорту зарубежному. Отрицалось, обругивалось в целом всё, что, так или иначе, олицетворяло так называемую буржуазную культуру. Ждать от неё чего-то хорошего не полагалось. Попытки её копирования приравнивались к контрреволюционной деятельности с вытекающими из этого заключения обстоятельствами. О следовании страны олимпийским идеалам и участии её спортсменов в Олимпийских играх речи вообще не шло. Сплошь все виды спорта, доминировавшие в западных странах, объявлялись чуждыми и враждебными пролетариату, призвание которого заключалось быть могильщиком капитализма во всех его жизненных проявлениях. В результате отечественный спорт сразу же становился политическим заложником большевизма.
В спортивной и физкультурной жизни молодой советской республики в 20-е и 30-е наблюдалась ситуация, аналогичная той, что была характерна для жизни многих видов искусства. Господствовал «Пролеткульт», отрицавший значение мирового культурного наследия и проповедовавший классовую непримиримость, несовместимость буржуазной и пролетарской культур. По мнению вождей и идеологов большевизма, социалистическая культура, включая и спорт, должна как по содержанию, так и по форме коренным образом отличаться от культуры, получившей развитие в европейских странах и Америке. Любое подражание преследовалось. Оно рассматривалось как служение и поклонение богам капитала, способное изнутри сокрушить революционные завоевания. Из культурного обихода вычёркивались целые жанры. Особенно смехотворно сегодня воспринимаются запреты на многие виды музыкального творчества. В спорте какое-то исключение допускалось для футбола. Но даже и он, постепенно набиравший в стране популярность, варился в собственном соку. Выезды футболистов за рубеж не практиковались из-за боязни разгромных проигрышей. Устраивались редкие встречи с иностранными командами любительского уровня, в основном представлявшими производственные коллективы. Одна из таких игр между немецкой рабочей командой и сборной СССР, красочно описана в романе Юрия Олеши «Зависть». Уже в этом описании отчётливо выражено стремление показать моральное превосходство советских спортсменов над германцами. Отсутствие мастерства и опыта наши игроки компенсировали коллективностью действий, самоотверженным поведением на поле, отсутствием тщеславия и демонстративности. Советские и германские футболисты, как их изобразил знаменитый писатель, представляли собой полную противоположность друг другу.
Вспоминая период советского спорта, когда он радикально противопоставлялся мировому спорту, необходимо отметить в нём всю совокупность характерных для него черт. Происходило это в неразрывном и часто уродливом сочетании положительных начал и командных способов их исполнения. Сам по себе курс на развитие массовой физической культуры в стране не подлежит отрицанию. И в первое время он не был декларативным, как это часто наблюдается в нынешней России. Отдельные элементы этого курса до сих пор вызывают неподдельную симпатию. Хороша была утренняя спортивная гимнастика, проводимая по Всесоюзному радио. Это была смелая и благородная идея – помогать миллионам радиослушателей поддерживать хорошую спортивную форму. Людям старшего поколения памятен голос бессменного руководителя этой передачи Николая Лаврентьевича Гордеева, напоминавшего всякий раз, что после физических упражнений необходимо переходить к водным процедурам. С гигиеническими понятиями у населения страны было далеко не всё в порядке. Потом появляется и производственная гимнастика, позволявшая в той или иной степени улучшать самочувствие и повышать производительность. Надо отметить, что на начальных этапах жизни советского государства упор делался на развитие массовой физической культуры. В ходу было не слово «спортсмен», а слово «физкультурник». Число лиц, занимавшихся физкультурой, неуклонно росло. Что же касается спорта в современном его понимании, то в планах Партии он до поры до времени не находил большого отражения.
Взгляды Партии на спортивную деятельность до определённой поры противоречили основной сути спорта – соревновательности. Любопытно, что, как в экономике отрицался принцип конкуренции, так и из спорта выхолащивалось неотделимое для него свойство, заключающееся в стремлении человека превзойти соперников, либо улучшить свои собственные достижения. Такой подход обуславливался общей стратегией тоталитарного государства уравнять всех граждан и сделать из них легко управляемую однородную массу. Всякое выделение личности в обществе, в том числе и по физическим показателям, государство осуждало.
Если посмотреть заинтересовано на содержание физкультурно-спортивной жизни Советского Союза в двадцатые и тридцатые годы, то можно увидеть, что в ней преобладают коллективные формы двигательной активности, не предусматривающие возможностей для проявления индивидуальных способностей. Прежде всего – это парады, марши колоннами, показ гимнастических комплексов, отображавших специфику тех или иных производственных процессов. В качестве украшения часто использовались групповые акробатические пирамиды. В оценке выступлений в первую очередь учитывались слаженность действий участников, их численность. Особенно ценились такие выступления, которые сопровождались здравицами в адрес Партии и, конечно, вождей первого в мире социалистического государства. Выступления требовали тщательной многодневной тренировки, и привлекаемые к ним люди освобождались от работы с сохранением заработка, обеспечивались питанием и какой-никакой спортивной одеждой, массового выпуска которой в стране налажено не было. Большой проблемой было обеспечить всех участников шествий тапочками, трусами и майками. Мужская часть парадов чаще всего скромно обходилась сатиновыми трусами и парусиновыми туфлями.
Собственно спортивная жизнь, в которой явственно проявлялись элементы соревновательности, в первое десятилетие советской власти ориентировалась на те виды противоборств, которые были характерны для национальной традиции (поднятие тяжестей, перетягивание каната, лапта, альпинизм, упражнения с гирями, метание гранаты). Заметными событиями стали длинные переходы. Из них наиболее известны лыжный переход за 35 дней из Москвы в Осло и конный за 85 дней из Ашхабада в Москву. Рождаются и получают популярность новые виды спорта, среди которых в первую очередь следует назвать «городки” и самбо. Последний одно время даже претендовал на включение в олимпийскую программу, но в конечном результате не выдержал конкуренции с дзюдо, из которого, собственно, и вырос.
Понятно, что ещё и сейчас трудно сказать, с какого точно времени и по чьему высочайшему распоряжению в руководящих спортивных органах республиканского и союзного уровня появились специальные отделы госбезопасности, осуществлявшие контроль над спортом высших достижений. Есть ли такие отделы и сейчас, по известным соображениям личной безопасности, говорить тоже не приходится. Но в период с начала участия советских спортсменов в Олимпиадах и до краха СССР они существовали и в спортивных обществах, и в спорткомитетах. Секретом это уже не является, как и то, чем они занимались. Их главная функция заключалась в обеспечении прикрытия нарушений международных правил при формировании советских команд, допускавшихся к соревнованиям с зарубежными спортсменами. В обязательном порядке одним из заместителей председателя таких ДСО как «Спартак», «Труд», «Буревестник» были представители КГБ в ранге не ниже полковника.
Сегодня об этом мало кто помнит, но ещё на московской Олимпиаде существовало строгое правило, согласно которому к участию в Олимпийских играх допускались лишь спортсмены-любители. Потом благодаря другу Москвы Хуану Антонио Самаранчу оно было отменено. До Самаранча любительский статус детально обговаривался. По разработанной ещё при Сталине программе основополагающий олимпийский принцип, заключающийся в разделении спорта на профессиональный и любительский, было решено негласно игнорировать. В стране создаётся система государственного профессионального спорта, интересная тем, что государство, тайно обеспечивая спортсменов высокого класса зарплатами и питанием, представляло их на международной спортивной арене в качестве любителей. Такой обман позволял значительно увеличить конкурентоспособность советских спортсменов по сравнению с их коллегами, прежде всего из Штатов, Великобритании, Германии – стран, где строго следили за соблюдением принципиального правила, где существовала чёткая дифференциация между любителями и профессионалами. Советским спортсменам соперничать на равных с иностранцами-профессионалами было трудно. Для гарантированных побед требовалось идти на всевозможные уловки. И коммунистическая власть отходит от первоначальных взглядов на спорт, как на эффективное средство укрепления нации, повышения её бое- и трудоспособности. Потребовались спортсмены высокой квалификации, которые могли бы утереть нос заносчивым империалистам. Наряду с этим у власти созревает понимание того, что спортсмены, достигающие относительного успеха, и спортсмены высокого класса являются продуктом определённого процесса отбора. Его можно построить на основе уравновешения автономных и социальных потребностей. На основе повышения индивидуального статуса спортсменов, введения различных видов не только морального, но в первую очередь – материального поощрения. С голодным желудком или на картошке с килькой, сколько эмоционально ни призывай выложиться за социалистическую родину, штангу весом за 200 килограммов не толкнёшь и «на десять тысяч, как на пятьсот, не рванёшь». На одном патриотизме без крыльев на два метра над землёй не взлетишь. Огромные вливания государства в спорт высших достижений, сопровождавшийся многочисленными правовыми и этическими нарушениями, позволил Советскому Союзу довольно-таки скоро оказаться «впереди планеты всей».
Казалось бы, можно только радоваться и гудеть в фанфары. Но стала выясняться одна неприятная вещь: исключительная ориентация государственной системы на спорт высших достижений в целом никоим образом не сказывается положительно на здоровье населения, на его работоспособности и производительности. Олимпийских медалей становится всё больше и больше, а здоровье населения падает. На рубеже семидесятых-восьмидесятых годов Партия предпринимает шаги (на этот счёт есть ряд эпохальных партийных постановлений) возложить на спортивные организации наряду с подготовкой спортсменов высших разрядов заботу о массовом развитии физической культуры в стране. Что-то, вроде, и получается. В частности, можно упомянуть о появлении здесь и там клубов любителей бега (КЛБ). Худо-бедно, но начинает производиться какое-никакое тренажёрное оборудование, налаживается выпуск спортивного инвентаря, специальной обуви, одежды. Появляются научно-методические разработки по основам физического воспитания и спорта. Но сил на всё не хватает. Верх снова берут привычные для советского спорта подходы, основанные на чрезмерной идеологизации и политизации спортивной жизни. И у нынешней власти, как верховной, так и у спортивных функционеров, они находят всемерную поддержку.
Внятной политики ни в отношении спорта, ни в отношении массовой физической культуры в стране сегодня не просматривается. И те скандалы, которые регулярно сопровождают отечественный спорт, являются следствием продолжения амбициозной имперской политики, проводившейся Советским Союзом. Вот потому-то вопрос: «Какой нам спорт нужен?» — снова встаёт перед нами во всей своей актуальности. Спортивные победы служат триумфу страны, если они достигаются в честной борьбе, с соблюдением установленных правил и принципов. Безусловно недопустимым является использование спорта для разжигания враждебных страстей. «О, спорт, ты — мир!» В этой короткой фразе заложен огромный смысл, который и должен определять развитие спорта в стране и отношение к нему государства и общества. На него и следует ориентироваться.
Владимир Рослов
