Когда вокруг нескольких недостаточно восторженных фраз о Путине, сказанных спикером Мироновым журналисту Познеру в эфире Первого канала, начал раскручиваться скандал, иные наблюдатели увидели в нём отвлекающий манёвр. Мол, власть нарочно подымает шум вокруг такого (сравнительно) пустяка, чтобы заслонить впечатление от гораздо более её устрашившего митинга в Калининграде. Мне такое объяснение не кажется очень уж удачным — хотя бы потому, что эхо от калининградского митинга отличнейшим образом продолжалось параллельно с околомироновскими визгами, причём тоже силами партии власти. Нет, тут другое. Это наши деятели таким своеобычным образом начинают электоральную страду, следуя рецепту Швейка.
Напомню: сапёр Водичка, приглашённый Швейком в трактир «У чаши», поинтересовался, будет ли там скандал. «Там каждый день что-нибудь бывает, — отвечал мудрый пехотинец, — а уж если выдастся очень тихий день, мы сами что-нибудь устроим». Ровно таким образом ведут себя в предвыборную пору политики всего мира — не запретишь и отечественным. Другое дело, что разыгрывание классической мизансцены пошло с горячностью не только странной на фоне чопорной публичной политики всех последних лет, но и прямо неприличной. За какие-нибудь сутки была пройдена дистанция от чинных собеседований отцов нации между собой — до истерической брани. Спикер Совета Федерации узнал про себя, что он христопродавец, отце— и братоубийца, кащей бессмертный, персона лёгкого поведения, волк в овечьей шкуре — и ещё много-много всего. В разгаре сталинских чисток риторика если и была жёстче, то очень незначительно. Читайте: «Миронов — это раковая опухоль российского парламентаризма. Опухоль, которая нуждается в хирургическом лечении». Курсив, правда, мой, но и без курсива — изрядно сказано. Небольшое отставание этих слов по части экспрессии от знаменитого «расстрелять троцкистско-зиновьевских выродков, как бешеных псов» с лихвой компенсируется соседними фразами: «Следы порока, тления и деградации бороздят морщины одутловатого лица» — или, там, «чудовищный оскал заморённой выхухоли». Объект всех этих заушений, не раз и не два собственными — вежливо говоря, непродуманными — речениями порождавший насмешки, в нарастающем потоке грязи стал по контрасту выглядеть Сущим Благородным Отцом.
Логически такую истерику объяснить решительно невозможно, потому что ничего нового — даже для Первого канала — Миронов не сказал. Вот они, его фразы, вызвавшие бурю: «Мы категорически не согласны с бюджетом, который внёс Владимир Путин, поэтому мы голосовали против. Мы не согласны с теми антикризисными мерами, которые предлагал Владимир Путин, и поэтому мы предложили свой антикризисный план. Поэтому говорить о том, что мы, и лично я, во всём поддерживаем Владимира Путина, — это уже устаревшая информация» — где тут открытие? (Разве что в том, как упорно завзятый патриот называет своего уважаемого соотечественника на сугубо англосаксонский лад: не по имени-отчеству, не «господин Путин», а «Владимир Путин». Шучу; и это давно не новость.) И о том, что справороссы голосовали в Думе против бюджета-2010, и о том, что они предлагали собственный антикризисный план, публику своевременно оповещали — в частности, и по федеральным телеканалам. Вцепиться в мироновские фразы единороссам, может, и следовало (парадигма Швейка, см. выше), но приличия-то зачем забывать? Ведь в таком раже недолго опорочить себя вместе с поносимым оппонентом — и даже пуще него. Вот еэровцы пригрозили скинуть Миронова с его поста; тот разъяснил, что по нынешним законам это практически невозможно. Единоросс Исаев возмущается: «Этот человек, установивший собственную несменяемость, сегодня рассуждает о демократии!» Тысяча извинений, г-н Исаев! Несменяемость спикера СФ установил скорее не Миронов, а вы — лично вы и ваше конституционное большинство в Думе: Миронов действует в рамках законов, в едином порыве принятых вами. Так что это ваши рассуждения о демократии выглядят странно. Поэтому, когда Миронову стали докучать требованием разрешить в Совфеде партийные фракции, а он, не выдержав (нервы-то всё же не казённые!), отгавкнулся в том смысле, что ни за что никаких фракций не допустит, «чтобы не вышел такой же балаган, как в Думе», многие его прекрасно поняли.
Шокирующая горячность нападок имеет, на мой взгляд, две причины: психологическую, мало для кого, помимо участников, существенную, — и институциональную, важную для нас всех. Первая давным-давно сформулирована в «Бесах»: «Если Бога нет, то какой же я после того капитан?» Деятели ЕР давно уже весомо рассуждают о партийной идеологии, а злостную инсинуацию, что никакой идеологии, кроме безоговорочной поддержки Путина, у партии не было и нет, уже и опровергать не удостаивают. Но сейчас трудно не подумать, что в глубине-то души они именно это, стократ обруганное, мнение и разделяют. Вот и перепугались: если о Путине по ящику начнут в прайм-тайм этак толковать — что же с ними будет? Чем же тогда обеспечен их патент на доминирование? Как бы их из випов-то не попросили…
Но не в одной нервозности партийцев дело; к сожалению, дело ещё и в двойственности основ политической системы. Бочки делают из дерева — и из алюминия. Но собрать бочку, чередуя деревянные клёпки с алюминиевыми, — нельзя. К настоящему, не декоративному употреблению такая межеумочная бочка годиться не будет: повысишь давление — она потечёт и развалится. Точно так же можно строить управление на принципах личных (и/или корпоративных) доверия и преданности — можно на принципах многопартийности. Система, стоящая и на тех и на других, — вот, на наших глазах, при первых признаках растущего давления выказывает слабину.
Ведь давление-то растёт. Вообразите себя, например, начальником «на местах». Вам сигналят сверху, что на весенних выборах должно быть неприличий поменьше, чем на осенних, а результат ведущей партии повыше, чем на осенних. Это значит: не довернёшься — бьют, перевернёшься — бьют. Да безработица. Да тарифы эти чёртовы. Тут бы нервы нужны покрепче — да где ж их взять?
Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт» Версия для печати